Тени скрывают истинные лица, дым от пламени заполняет небеса. Цитадель окутана маревом, а защитники королевского дворца бьются за каждый квартал. Настоящая война за сознание в воздухе и сердцах каждого последнего героя.
Бросив беглый взгляд в сторону Мальины, заметил, что она смотрит на меня во все глаза, и в них горит не только злоба и презрение, но и тщательно скрываемая животная похоть. Ну, сучка, ты, оказывается, жадна до плотских развлечений!
Закончил одеваться и стоял - в убогих тряпках, весь израненный, с распущенными по плечам длинными волосами. Они больше не были собраны в привычную прическу, их не удерживала золотая драгоценная заколка - та самая, которой я безмерно дорожил, как единственной оставшейся у меня памятью о матери…
- Ну вот, теперь ты выглядишь гораздо лучше, раб, - с удовлетворением оглядев меня с ног до головы, заявила она.
- А это обязательно? - стараясь, чтобы голос не дрожал, спросил я. - Рабы в Таргасе никогда не носили ни цепей и ни ошейников…
- Будешь послушным, Вил, возможно, снимет, - ядовито фыркнула она, - мне же поручено сделать все так, как должно.
Ошейник охватил мне шею, с первых же мгновений причиняя неудобство, и я действительно почувствовал себя рабом.
- Ну вот, Або, ты подготовлен для служения хозяину, - кивнула девка, оглядев меня, - остался лишь один последний важный штрих - тебе обреют голову. Рабам такие лохмы ни к чему, они не принимают ванну каждый день. Вшей расплодишь, возись с тобой.
"Тупая бритва причиняла боль, но больше мучила униженная гордость. Конечно, зеркала мне не давали, но и без него я ясно представлял, в какого жалкого уродца превращался, поэтому сидел и равнодушно наблюдал, как мои длинные золотистые локоны печально падали на грязный пол прощальным листопадом прежней золотой поры, и этот унизительный обряд ломал во мне какой-то важный стержень, оставляя только безнадежность и тоску.
