В тени дырчатого фонаря он ощущал холод призрачной лабиринтной комнаты. Ее свет играя, подчеркивал уродливость стен и притоптал непонятные звуки. Каждый шаг вызывал мерцание отдаленных стен — в этом мраке он чувствовал себя одиноким фонарем в бездонной темноте, где каждая тень могла быть не только самим собой....
— «Память прочитать» он собрался! …! … свою прочитай! Придурок! … и …! Мало тебе рассказала? Так теперь вообще ничего не узнаешь! Если еще раз залезешь ко мне в голову, я тебя …, … и …! И в … засуну!
Меня уже трясло.
— «Я холёсий мяг, я спясу и тебя, и себя и всехь», — ядовито исковеркала я его слова. — … свою спасай, спасатель хренов!
И снова предметы мебели, летящие в его голову. И странный звук от Дерека Ват Йета — то ли стон, то ли еще что…
Я недоуменно опустила книгу, которую собиралась кинуть прямо в его шевелюру.
Звук повторился. Его плечи дрогнули.
И только тогда я поняла, что Ват Йет банально ржет. Я была готова его убить, а он — стоит и ржет. Ну не дурак ли?
Книга, которую я держала в руках, выскользнула из моих пальцев. Порыв ярости испарился. Я устало села на пол и посмотрела на вздрагивающие плечи Ват Йета.
Чтоб его! Мазохист проклятый! Ржет тогда, когда его матом кроют.
"Недоумок же тем временем успокоился, убрал руки от лица и посмотрел на меня. В его звездных, теплых, как прогретая июньская трава, таяли смешинки. У глаз собрались морщинки-лучики, приподнялась правая бровь, придавая его лицу такое живое выражение…
— Мне теперь всегда тебя крыть последними словами, чтобы ты стал на человека похож? Я без проблем, обращайся, — пробормотала я, отводя взгляд. Мне стало неловко, как будто я увидела то, что для меня не предназначалось.
— Ты очень смешно меня передразнила. Я не удержался. Больше так не делай. И прости меня. Я был неправ. Не стоило лезть тебе в голову.
Мужик, который умеет признавать свои ошибки… Потрясающе. Если бы он меня не убил пятью минутами ранее, я бы за него замуж вышла. Ну, слава богу, не судьба.
***
Он не ожидал такого. Его магия должна была впечатать в его мозг все события из жизни Йолы, а вместо этого — пара неясных картин. Его дар раньше не давал осечек, но тут, наверное, тьма наложилась на тьму? Такая реакция нежелательна.
Привкус горечи разлился во рту Ват Йета в тот момент, когда девчонка молила ее пощадить скривившимися от страха губами. Когда смотрела на него отчаянно, с мокрыми глазами, с распухшим носом. Миленькая, как несправедливо обиженный котенок. А он ее убил.
