В тени дырчатого фонаря он ощущал холод призрачной лабиринтной комнаты. Ее свет играя, подчеркивал уродливость стен и притоптал непонятные звуки. Каждый шаг вызывал мерцание отдаленных стен — в этом мраке он чувствовал себя одиноким фонарем в бездонной темноте, где каждая тень могла быть не только самим собой....
Закрытая со всех сторон полупрозрачной тканью, заросшая белыми крупными вьюнами. Их запах ощущался уже тут, за несколько метров, но не раздражал навязчивостью, как лилии или фиалки. Послышалось жужжание. Ну вот, шмели к цветочкам прилагается. Жужжание становилось интенсивнее. Садовники что, рискуют жизнью императора, раз сажают в местах его аудиенции такие привлекательные для насекомых медоносы?
Хотя… А жужжат-то позади.
А обернулась. К нам спускался небольшой рой крупных насекомых, которые очень угрожающе жужжали.
Я вскочила, на полусогнутых отбежала подальше от источника угрожающих мне звуков, подняла голову. Весь рой атаковал только Дерека, совершенно игнорируя всех остальных. От него горячило магией, но бешеные шершни, казалось, плевать на нее хотели. Один из них впился в руку Ват Йета, и его кисть на глазах начала опухать.
— Осторожно! Отравлено! — закричал Ват Йет, уворачиваясь от роя. Его рука повисла распухшей плетью, на лице отразилась боль."
"И в следующий миг в моей груди развернулась во всю мощь тьма. Это было почти мгновенно, как если бы бабочка освободилась от куколки в быстрой перемотке. Мое сознание осталось в целости, но тело мне не подчинялось. Тьма была сейчас мною. Это она уверенно подняла руку, из которой вырвались тяжелые черные жгуты. Они окутали Ват Йета с головы до ног, и жуткие ядовитые твари не смогли пробиться сквозь ее кокон.
А потом все исчезло. И тьма, и выражение высокомерного снобизма на лице камердинера. Я стояла с поднятыми руками, из которых уже не текла холодная черная магия.
Дерек застонал сквозь стиснутые зубы.
— Лекаря! Со всеми противоядиями! — заорал Сав, почти срывая голос и бросаясь к Ват Йету, который стек без сознания на землю.
В вены Ват Йета уже воткнули какие-то иголки, погрузили его в магический сон. Распухшая рука начала приходить в исходное состояние.
— Выживет? — шепотом спросила не я. Тьма. Она мне даже рук не позволила опустить.
