В тени дырчатого фонаря он ощущал холод призрачной лабиринтной комнаты. Ее свет играя, подчеркивал уродливость стен и притоптал непонятные звуки. Каждый шаг вызывал мерцание отдаленных стен — в этом мраке он чувствовал себя одиноким фонарем в бездонной темноте, где каждая тень могла быть не только самим собой....
Шестнадцать богов, которых почему-то сейчас нет на месте. Император, которого выбирают боги — каждые десять лет новый. О, как интересно. Аристократия — слуги короля. Купцы. Земледельцы. Свободные люди. Лошади. Свиньи. Рабы.
Жуть! Нет, такие новости надо запить, и чем быстрее, тем лучше.
Я открыла шкаф, привычным движением достала платье. Пальцы, чья моторика знала последовательность действий наизусть, спешно застегивали странные и не очень удобные крючки. Я со своим мыслительным процессом не вмешивалась. Поэтому натягивала белье, нижнее платье, газовую тонкую юбку, верхнее платье, стягивала волосы в низкий пучок, закалывала пряди заколками, никак мысленно не участвуя.
Вышла из комнаты. Ноги сами повели меня на кухню.
Там, не обращая внимания на сутолоку и суету и стараясь ни к кому не приглядываться, дала команду: «успокоительное». И растерялась. Йола такого не пила. Вообще. Ни разочка. Да и обычная выпивка здесь — удовольствие мужчин, да и то такое, не очень популярное. Да, тут недалече и свихнуться.
Я с сомнением покосилась на банку с ярко-вишневым содержимым. Это что-то алкогольное? Да, настойка для пропитки выпечки. Тебя-то мне и надо! За неимением новопассита сойдет.
Не обращая ни на кого внимания, я со стуком поставила пустую пиалу перед собой и нацедила половину. Потом подумала — и добила до конца.
Пригубила. Потом еще. Вкусно, сладко, градусов двадцать. Допила залпом.
— Ты как смеешь трогать без спроса хозяйские запасы, негодяйка?!
Чья-то жесткая и сильная рука вцепилась в мое предплечье.
Я брезгливо посмотрела на толстые пальцы, поросшие длинными светлыми волосками. Подняла голову выше. Обладатель пальцев не впечатлил. Маленький, круглый, какой-то весь мятый и несуразный, с апельсиновой бугристой лысиной и маленькими редкими усиками. Вывернутые жирные губы и маленькие глазки, навевшие ассоциации с изюмом, который утопили в тесте, довершали чудный образ.
— Руки убрал, — тихо сказала я.
Ну не терпела я, когда меня трогали!
Руки ожидаемо никто не убрал. Я исподлобья окинула взглядом кухню — все в молчании занимались своими делами, никто не собирался вмешиваться и вступаться за рабыню.
— Пош-шла, дрянь, — запыхтел гаденыш. Как это там зовут? Ага. Брыжа, главный повар дома. Он подхватил меня под другую руку и вынес своим немаленьким телом за дверь. Прижал к стене.
— Ты.
