В тени дырчатого фонаря он ощущал холод призрачной лабиринтной комнаты. Ее свет играя, подчеркивал уродливость стен и притоптал непонятные звуки. Каждый шаг вызывал мерцание отдаленных стен — в этом мраке он чувствовал себя одиноким фонарем в бездонной темноте, где каждая тень могла быть не только самим собой....
А что он мог еще предпринять? В считаные дни почти вся армия Тироя оказалась погублена. Ресурсы еще есть, но все они ухают в бездонную пропасть растрат. Союзники сидят тихо — толку от них никакого. Небольшая поддержка на первых порах не принесла вообще никакой ощутимой помощи, а потом начались вежливые отписки от властителей сопредельных земель — одна за другой. Дигойский договор был разорван.
Был бы у них месяц, всего месяц — и Дигон бы ослаб, обескровился. Но — увы. Времени не было.
Император смотрел на кладку отсутствующим взглядом.
Паучок тем временем переполз ближе — он был очень быстрым, намного быстрее другого членистоногого. Повис над головой императора, покачиваясь на серебристой паутинке.
— Я считаю, что… — начал было Ват Йет, но император вдруг вскочил, взлохматил волосы. Закричал, падая с кресла и держась двумя руками за голову.
Ват Йет подбежал к нему, не очень понимая, что происходит.
Маленький паучок стремительно выполз из-за шиворота императора. Обычный, не металлический — живой паучок с ворсистыми длинными ножками, с восемью глазками, с круглым брюшком. Только вот от него волнами распространялся жар магии. Ват Йет кинул на него книгу, для верности потоптался на ней, услышал хруст и кинулся к императору, щупая пульс.
Горло императора распухло, почернело. Он никак не мог вздохнуть, только хватал Ват Йета за руки, мешая ему.
"— Сюда! Быстро! — заорал он, подкрепляя голос магией. Он знал, что камердинер императора или его замена всегда пасется где-то неподалеку.
— Император умрет через минуту. Руку ему держи! — приказал Ват Йет, не глядя на прибежавшего камердинера. А сам быстро полоснул чем-то острым по горлу императора где-то сбоку. Брызнула в разные стороны кровь, и император обмяк.
— Я выпущу отравленную кровь, а ты найди темную. Йолу. Если будешь медлить, император умрет.
Камердинер, размазывая по лицу брызнувшую на него императорскую кровь, подскочил, как бородатый мячик, и метнулся к двери.
***
— Что?!
— Вылечи! — крикнул Ват Йет. Его руки были в крови, одежда и лицо — тоже.
А я, увидев залитого кровью императора Тироя, сосредоточилась, взывая к тьме. Бесполезно. Она сидела холодком у сердца и молчала. Спала.
«Дрянь ты такая! А ну вставай! Вставай!» — мысленно кричала я, раз за разом обращаясь к ней. Тщетно.
