В тени дырчатого фонаря он ощущал холод призрачной лабиринтной комнаты. Ее свет играя, подчеркивал уродливость стен и притоптал непонятные звуки. Каждый шаг вызывал мерцание отдаленных стен — в этом мраке он чувствовал себя одиноким фонарем в бездонной темноте, где каждая тень могла быть не только самим собой....
Захлопнулась дверь.
Я ничего не предпринимала, глядя в пустые, голубые, как леденцы «ментоса», глаза.
— Не чуди. Поехали, — вполне добродушно сказал он, но по спине пробежали мурашки дурного предчувствия.
— Куда?
— К Дмитрию Сергеевичу. Очень уж он тебя ждет. Вот что тебе, девка, спокойно не сиделось? Ты едь, едь. Дорогу покажу. Тут рядом.
— Никуда я не поеду. Пошел вон, — отчетливо сказала я, затушив машину. Потянулась к подлокотнику, чтобы достать заныканную пачку сигарет, но тут же придушенно пискнула. Лапища «няньки» генерального стиснула мое горло.
— Едь, девка. Не шути, — тихо и жутко сказал он мне прямо в лицо. От него дохнуло табаком и приторным парфюмом. Меня затошнило, но в груди раскаленным валом разлилась ярость. Гнев в высшем его проявлении. Ненависть.
— Пошел на х…! И руки убери. Поеду.
Я отчеканила, глядя в его пуговичные безразличные глаза, и он недоуменно моргнул глупыми глазами. Наверное, девушки нечасто козлили ему в лицо.
Хватка разжалась, и я, глядя на свои подрагивающие пальцы, завела машину.
— Куда?
— Прямо, направо километр и стой.
Вот бы припечатать мудака резким торможением…
Я выполнила указанные маневры, все же, наконец, прикурив. Что же я, дура, не послушала Таньку?
— Вот тут стой. Сейчас Дмитрий Сергеевич подойдет. И не чуди, без глупостей давай.
Я припарковалась прямо на дороге, ведущей в тупик. Недалеко, однако, от моего дома. Видимо, давно готовились, обстоятельно. Бежать некуда.
Рядом припарковалась черная машина — наш генеральный, конечно же.
Генеральный уставился на меня в отражении лобового зеркала.
— Что же тебе, Верочка, не сиделось ровно? С чего это ты копать под меня вздумала?
— Жизнь и свободу свою защищала, Дмитрий Сергеевич. Если бы не копала, то сидеть бы мне до старости, не правда ли?
— Ох, Верочка, Верочка… Ну посидела бы годика три-четыре, вышла бы по УДО, жизнь бы заново начала… Создала ты мне проблем, Верочка, на ровном месте. Но да больше не создашь.
