В тени дырчатого фонаря он ощущал холод призрачной лабиринтной комнаты. Ее свет играя, подчеркивал уродливость стен и притоптал непонятные звуки. Каждый шаг вызывал мерцание отдаленных стен — в этом мраке он чувствовал себя одиноким фонарем в бездонной темноте, где каждая тень могла быть не только самим собой....
Машину заведу, — уведомила я вышибалу своего начальничка. Повернула замок. Теплая струя воздуха согрела закоченевшие ноги и пальцы. Я смотрела в окно и казалась, наверное, со стороны очень задумчивой. Но на самом деле внутри меня трясло от ненависти. Этот… старый мусор, гниль, мразь живет с комфортом? И не сдох в страшных муках? И ничего ему за его дела не было? Что же ты, бог всемогущий, не спускаешь такую шваль прямиком в ад? Живет до старости в богатстве, здравии, жрет фуа-гра, пьет «Кристалл», распоряжается чужими жизнями, ломает… Ненавижу!
Делая вид, что раздумываю, я внимательно окинула взглядом место, где мы стояли.
— Ну, Верочка, решай. Времени нет.
— Покурить дайте, — спокойно сказала я, залезая в подлокотник своей машины.
И в следующий момент, крепко зажмурившись, сыпанула горсть острого перца назад и вбок, одновременно блокируя двери и выжимая газ. Перец — самое лучшее средство от неприятностей, настойчивых поклонников и взбесившихся собак.
Я уже не обращала внимание на вопли, чихание, вой и бешеный стук дурных ног и рук. Мне пару раз прилетело по лицу от вышибалы генерального, но пока везло — он меня не зафиксировал и не отрубил. Видимо, он не очень любит специи.
Машина визжала, нетерпеливо тряслась.
Моя немецкая ласточка могла многое. Семь секунд до сотни. Семь секунд. Хватит? Должно.
Я вцепилась в руль все с теми же зажмуренными глазами. Я не дышала. Один вздох — и все, ничего не выйдет.
Первая секунда. Вторая. Машина взвизгнула покрышками, рванувшись с места. Третья. Разгон. Четвертая. Разгон. Я закусила губу до крови, выжимая газ в пол. Шестая. Господи, прости!
Ненавижу вас, упыри! Чтоб вы в аду сгорели!
А в следующую секунду я ощутила страшный удар, успела еще услышать громкий мат и звон осыпавшегося стекла.
Глава 2
Колется, режется что-то в спине. А-ах! Больно!
Я боялась двигаться. Но вроде бы жива. Жива? Точно. А что случилось? Авария случилась. По моей вине. В голове вспыхивали яркие образы, один за другим, не давали мне и минуты покоя. Вот я подрагивающими пальцами осторожно рву целлофановый пакет, вот набираю полную горсть перца. Вот не дышу, выжимаю газ. Азарт, немного — страх и много — желания возмездия и справедливости.
