В тени дырчатого фонаря он ощущал холод призрачной лабиринтной комнаты. Ее свет играя, подчеркивал уродливость стен и притоптал непонятные звуки. Каждый шаг вызывал мерцание отдаленных стен — в этом мраке он чувствовал себя одиноким фонарем в бездонной темноте, где каждая тень могла быть не только самим собой....
Разборки с директором, авария, воспоминания о насилии, взрывы, оскорбления и крики, равнодушие других людей и унижения — все это слилось в сумасшедший коктейль. Но над всем этим главенствовало желание, чтобы все это закончилось, и закончилось хорошо. По-ко-я! Мира! Чтобы все были живы и здоровы! Чтобы ты, черная дымная дрянь, знала свое место!
Сердце перестало болеть мгновенно. Только острый холодок жуками бегал в груди. Тьма, висевшая до этого грозными тучами по всей комнате, трусливо дрогнула, сжалась и направилась к телу управляющего.
Офигевшими глазами посмотрел на меня и выдал:
— Вот это …!
— Ага. … и …! — согласилась я, с отвращением глядя, как тьма вливается в мое тело жадными быстрыми толчками. Впрочем, физически я ее не ощущала, а вот морально… ну, это было примерно как увидеть близко-близко пиявку или змею — они тебя не трогают, но ощущение отвращения и страха никуда не девается.
Я со стоном поднялась на четвереньки, постояла так немного, приходя в себя, и вскарабкалась на кресло. Сил не было совершенно. Ни капельки.
— Чего делать будешь? — спросила я Сава, имея в виду то, что ему надо бы обо мне доложить, и как можно быстрее.
Но Сав меня удивил. Он уверенно положил ладони на лоб тяжело дышащего, но все-таки живого управляющего. Потянуло теплом магии. Минута, другая… Сав бледнел на глазах, но я молчала — памяти Йолы у меня больше нет, кто знает, чем чревато отвлекать мага от его занятий.
— Он спит, я его последнюю минуту памяти подправил. Так что он никому ничего не скажет.
— Тьма же его убила… Как так? Он разве не вспомнит? — шепнула я, с трудом соображая, что только что сделал для меня Сав.
— Если бы убила, он был бы мертв. А он спит и даже похрапывает. Скажи, мертвые храпят? — спросил он, прислушиваясь к действительно храпящему управляющему.
— Не храпят, — согласилась я.
— Да, не храпят… Я полежу немного, а потом надо будет его в кресло усадить. Я внушил, что ему стало нехорошо после завтрака, вот и в обморок упал. Хорошо, что все быстро произошло.
— Почему? — спросила я, все еще пребывая в шоковом состоянии.
— Потому что я не могу лезть в память больше, чем на минуту, — зевнул Сав. — Я подремлю пять минут… Разбуди.
Он уснул мгновенно.
