В тени дырчатого фонаря он ощущал холод призрачной лабиринтной комнаты. Ее свет играя, подчеркивал уродливость стен и притоптал непонятные звуки. Каждый шаг вызывал мерцание отдаленных стен — в этом мраке он чувствовал себя одиноким фонарем в бездонной темноте, где каждая тень могла быть не только самим собой....
Но тьма на это рванула из меня с большей силой. Я видела, как Сав замахивается, чтобы ударить меня по лицу, но мне было все равно. Я не боялась, я просто ничего не понимала, всего лишь отмечала происходящее. Но Сав почему-то так и не ударил.
Вместо этого он обнял меня, привлекая к себе. Погладил по голове, как ребенка и поцеловал в макушку. Начал покачивать меня из стороны в сторону — вправо-влево, вправо-влево…
— Тише, ну, тише. Успокойся, девочка, успокойся, — услышала я его голос. Потом почувствовала тепло его тела, горячую руку на моей макушке — очень уютный жест, прикосновение родом из детства.
И в следующий миг все исчезло. Никакой тьмы. Дико оглядевшись, я бросилась к телу управляющего. Только бы жив был! Только бы был жив… Боженька, пожалуйста! Я не хочу становиться убийцей! Пожалуйста. Пожалуйста.
Сав, рванувшийся к управляющему вместе со мной, уже горячил тело управляющего своей магией. Потом перестал. Встал, перехватил мою руку, которой я лихорадочно пыталась нащупать пульс старика, и сказал:
— Он умер.
Глава 9
Мне было больно до этого? Правда? Мое сердце до этих слов болело? По сравнению с тем, что я испытала сейчас, это был мушиный укус. Я успела только лечь на пол, ощущая, как рвется что-то внутри, а потом заорала от сумасшедшей боли в груди.
Мрак сплошным потоком вышел из меня, расплывшись вокруг полотном. Он густел, становился объемней и все не кончался. Я и представить не могла, что его столько. Краем глаза я заметила, как тьма толкнула Сава в грудь, и он упал.
"«Что ты хочешь? Убить, уничтожить?» — шепнуло в голове, немного разгоняя дурноту. Шепнуло с нетерпением, жадно, алчно.
«Ах ты тварь!» — мелькнула злобная мысль. Я была зла, очень и очень зла на эту жестокую и жадную тьму, которая приносит боль и горе, когда ее об этом не просили.
«Кого? Его убить? Убить!» — уверенней шепнула тьма, видимо, приняв решение за меня.
— Себя убей, мразь. Но сначала верни что уничтожила! — заорала я, срывая голос, вкладывая в него все, что накопилось за последние дни.
