В тени дырчатого фонаря он ощущал холод призрачной лабиринтной комнаты. Ее свет играя, подчеркивал уродливость стен и притоптал непонятные звуки. Каждый шаг вызывал мерцание отдаленных стен — в этом мраке он чувствовал себя одиноким фонарем в бездонной темноте, где каждая тень могла быть не только самим собой....
Она помогла жрице, исполнила ее желание. Она разделилась на осколки, на части, чтобы творить справедливость, чтобы помогать тем, кто отчаянно нуждался в ней. Только вот эти осколки с раздробленным сознанием не могли ощущать полутона. От этого и случались беды, из-за этого женщин, одержимых тьмой, боялись.
Но сейчас, спустя почти сто лет покоя, тень богини почти полностью соединилась в Йоле — и во мне. Она слилась в единое, за исключением пары потерянных где-то осколков.
Она осознала себя, она говорила со мной и была сильна, как никогда.
Она впервые осознавала себя, была не сгустком злого рока без сознания. Она была личностью.
Я решилась открыться и ей тоже. Я вспоминала книгу Марты, несчастной женщины, которая четырнадцать лет жила с тьмой, вспоминала заметки и вырезки из газет, и тьма откликнулась, влилась под кожу, наблюдая за тем, что я ей хотела показать.
Это был миг абсолютного единения.
«Я совершала зло, — бесцветно шепнуло в голове, когда я закончила. — Береги свое сердце и не позволяй мне больше совершать зло».
— Не позволю, — ответила я, закрывая глаза и чувствуя, как скользят по вискам слезы."
"Мне надо было отдохнуть. Я была эмоционально выжата, даже, скорее, высушена. Еще одно переживание, и я впаду в банальную истерику. А эмоциональная стабильность все же важна — во мне живет самая настоящая богиня, пусть и умершая много сотен лет назад.
Думая о всякой чепухе и успокаиваясь, я начала уплывать в сон.
Но заснуть мне было не суждено. Жуткий звук очередного взрыва поднял меня с постели. Я подскочила, выглянула в окно.
Со стороны императорского дворца поднимался в небо столб огня.
— Дерек! Взрыв! — заорала я, спускаясь по ступенькам.
***
Западное крыло дворца кануло в небытие. Это было крыло для делегатов, послов, для гостей императора и гостей его семьи. Взрыв был такой силы, что из противоположного крыла выбило стекла. Досталось даже Шпилю императора — башне посередине.
Мобили с лекарями, кричащие и плачущие люди, разруха, кровь… Скандал уже начал набирать обороты.
