В тени дырчатого фонаря он ощущал холод призрачной лабиринтной комнаты. Ее свет играя, подчеркивал уродливость стен и притоптал непонятные звуки. Каждый шаг вызывал мерцание отдаленных стен — в этом мраке он чувствовал себя одиноким фонарем в бездонной темноте, где каждая тень могла быть не только самим собой....
Все в той же неловкости он поспешно доел пирожное, выпил одним глотком кофе и начал бормотать что-то на тему своей усталости. Я мысленно дала себе по лбу, опустила глаза в пол и пожелала Саву сладких снов.
От чего он покраснел еще сильнее. «Прям не начальник управления соблюдения закона, а трепетная институтка», — раздраженно подумала я. И чуть не опешила, услышав от смущенного Сава изумленное:
— Ты приглашаешь меня в свою постель?
— Че-го?
Я выпучила глаза. Когда это я успела?
— Ну, ты пожелала мне сладких снов.
— Не-не-не, — отпрыгнула я в сторону и поспешно забормотала, — я всего лишь бывшая рабыня, я не знала, нас не учили… Извини, прости, я ничего такого в виду не имела…
Сав притушил похотливые огоньки в глазах и отвернулся.
— Будь осторожнее в словах, — уже спокойно сказал он, — нам надо поспать. Тут три смежные комнаты — две спальни и еще небольшой будуар."
"Я неловко кивнула и пробормотала что-то намеренно неразборчивое. Мало ли, пожелаю спокойной ночи, а у них это расценивается как пожелание помереть в муках… Жуть!
Сав, махнув мне рукой и кривовато улыбнувшись, быстро занял одну из комнат и закрыл за собой дверь. А я, немного постояв в раздумье, уселась за стол, разложила перед собой исписанные русскими словами листы и открыла какую-то книгу на середине.
Поначалу дело шло туго, но я за свою жизнь выучила два языка до приемлемого уровня: английский и испанский. Поэтому сейчас я знала, что делать. Правда, у меня не было учебников, но была идеальная речь, крошечные остатки чужой памяти где-то в подсознании и парочка книг. Дело пошло неожиданно бодро.
Я перевела и записала уже почти все и теперь бегло на русском записывала несколько правил и малопонятных слов — так было проще, я так привыкла учить другие языки.
— Что это? — спросил он, бесцеремонно подхватывая со стола мои записи и недоуменно в них вчитываясь.
***
Ответ пришел как-то случайно, сам собой.
