В серых стенах центра орка сквозь толпу выкрикиваются древние молитвы. Я, совсем еще молодой, вдруг понимаю, что мои жизни может быть покончено за то, что я не знал обычаев, — и это шокирует. Здесь все идет по нарастающей опасности, как будто с каждым днем новые законы ужесточаются, а старые традиции — стираются....
Затем мы освободили пленных. Как оказалось, наша конница, что должна была заманить вражескую кавалерию в засаду, сама попала в засаду из которой смогли вырваться лишь единицы. А сейчас пленные с пленителями поменялись местами и оседлав часть чудом оставшихся лошадей, погнали пленных к нашим. Меня особо поразил молодой рыцарь, что искренне благодарил за спасение и извинялся. Я с трудом в избитом и помятом рыцаре узнал, заносчиво и самоуверенного долбодятла, что вызывал меня на дуэль. Вон как война ему вправила мозги, интересно надолго, а то таких зачастую лишь могила исправляет.
"На разграбление и сбор трофеев нам дали лишь полчаса, а затем погнали дальше. Я в мародерстве почти не участвовал, трупы обшаривать в поисках денег мне было не комильфо. Я сделал вид, что я, как самый командиристый командир, слежу и бдю за горизонтом. Хотя почему сделал вид, я действительно следил и бдил пока остальные искали ценности. Хотя мне больше пришлось следить на за горизонтом, а за своими и чужими орками.
После небольшой мародерки мы пошли вглубь вражеской территории. Разделившись на четыре отряда, что шли параллельно друг другу по широким трактам. По дороге не останавливаясь уничтожали все встречные обозы и небольшие отряды подкрепления избегая больших. В отличии от прошлых походов орков, мы по ходу движения не сжигали поселения, выгоняя всех из посёлков.
