В серых стенах центра орка сквозь толпу выкрикиваются древние молитвы. Я, совсем еще молодой, вдруг понимаю, что мои жизни может быть покончено за то, что я не знал обычаев, — и это шокирует. Здесь все идет по нарастающей опасности, как будто с каждым днем новые законы ужесточаются, а старые традиции — стираются....
Тут уже мы резали друг друга, сходясь лицом к лицу, но держались, умирали но держались не давая ни одному из вражеских солдат оттеснить нас от трапов по которым они взбирались но и они нам не давали добраться до них и разрушить, чтобы получить передышку.
Слева от меня, одна из полутысячь дрогнула и начала отступать. Пришлось нашему легату бросать туда подкрепление. Затем на другом участке, потом на третьем, четвёртом, а на пятом враги уже укрепились и не смотря на подошедшее подкрепление начали нас теснить. Метр за метром отвоёвывая необходимое для них пространство, платя кровью как своей так и тех кто пытался их сдержать.
«Первая сотня, за мной. Построение клин.» решил я забрать свой резерв, мы пока держались. Как никак, у меня были лучшие бойцы. По традиции первый десяток, первая сотня всегда комплектовалась из лучших бойцов, в моём случае из орков. Так вот я и повёл как орков, так своих оборотней за собой, оставив своего заместителя.
Построившись в клин, я занял место во главе. Не из дурацкого геройства, а из практических соображений.
Я шёл спокойно, всем своим видом показывая спокойствие и уверенность в своих силах.
Остановившись перед легионерами, сдерживающими натиск противника, я дождался пока наш клин полностью сформируется. Затем подал сигнал и мы начали разбег.
Мы на скорости ворвались в образовавшийся промежуток и своими щитами сбили первые ряды. Раскидывая противника мы разметали первые два ряда, как кегли в кегельбане.
