В серых стенах центра орка сквозь толпу выкрикиваются древние молитвы. Я, совсем еще молодой, вдруг понимаю, что мои жизни может быть покончено за то, что я не знал обычаев, — и это шокирует. Здесь все идет по нарастающей опасности, как будто с каждым днем новые законы ужесточаются, а старые традиции — стираются....
— Да, но я помню какой ценой всё это тебе досталось. Ты неделями не появлялся на пороге собственного дома, питался на ходу и спал где придется. Всё это ты добыл кровью и потом, не он а ты.
— А кто дал деньги? А кто подал саму идею? И ты забываешь про одну вещь — и он показал ей клеймо раба. — Я раб и по условием нашей сделки он освободит меня когда достигнет совершеннолетия. Все эти годы я верил и ждал. А ты забыла, что он орк, а для них законы чести дороже жизни. Он дал слово и выполнит его, а я выполню своё.
— И что, ты так всё отдашь?
— Да, всё что ему причитается, ты не беспокойся. Я все свои доходы делил, а его часть откладывал в банк.
— Всё равно как-то нечестно получается. Я не из-за денег, я из-за тебя. Лишь я знаю какой ценой тебе всё это далось.
— Поверь всё честно. — произнес он, обнимая свою жену. — Постарайся понять и смириться.
— Я научилась играть на публику и ни он, ни его гарем ничего не заподозрят.
— Милая, ты же обещала. Я один раз поступился честью и захотел прибрать к рукам чужое и боги меня покарали.
— Всё, всё.
Гаргор.Пять жён это конечно хорошо с одной стороны, но с другой стороны и мозг выносили впятером.
В доме Стренгона мне были рады и встретили как родного, выделили все свободные комнаты для меня, моих жён и орков из моего сопровождения.
