В мрачном лабиринте бункера, где свет проникает лишь через сломанные люки, скрываются два фигуры: один уже не может говорить, а другой осторожно выделяет предмет. Этот сюжет обрушивается в холодной тишине как шокирующая новость, погружая читателя в безысходную и отчаянно жестокую реальность....
Из отверстий шёл белый дымок.
Ну и техника. У нас такого не было. Спасибо Королю-Спасителю, который спасал всех от технологий, просто устраивая казни любого, кто пытался придумать что-нибудь новое. Если бы не этот король, у нас всё было бы также продвинуто. И чего этого психопата так все любили?
— Это для охлаждения! — подскочил ко мне вездесущий Лин, показывая на трубу. — Дело в том, что если не охлаждать камеру сгорания, то…
— Помолчи, — сказал я. — Будет интересно, спрошу. Просто скажи — почему стекло?
— Это не совсем стекло, но так дешевле, да и это же не военная техника.
— Ты зачем пришёл? — спросил я. — Я тебя не звал. Мы договорились, что я пропускаю тебя с собой в академию, но…
— У меня есть бутерброды, — сказал Лин, показывая сумку. — С вечера, но если вы не против, то…
— Давай сюда, — я взял завёрнутый в шершавую бумагу увесистый свёрток. — А ты ещё кто?
Этого пассажира я не видел раньше. Худой мужик в тёмных очках и тёмном костюме.
Никогда не любил, когда люди так делают. А на тыльной стороне левой ладони стрелка видна татуировка в виде змеи, которая открыла пасть.
— Павел Громов? — спросил он.
— Нет, — соврал я и сделал шаг к нему поближе. — Он внизу. Но если хотите, я его позову и…
— Привет от отца Гронда!
Мужик начал что-то доставать из кармана, но я уже был рядом.
— Ну и как поживает отец Гронд? — я добавил убийце по морде, а потом в живот. — Жду не дождусь, когда увижу его. А пока…
Я не рассчитал силы. Я слишком сильно швырнул его над собой. Вместо того, чтобы врезаться в стену, мужик отлетел в другую сторону, прямо на эти стеклянные трубки, которые торчали из задней части корпуса.
Трубки начали лопаться. Сначала те, в которые врезался мужик, а потом и остальные, хотя их ничего не задевало. Мужик почему-то начал трястись, его волосы встали дыбом. Кажется, он умер."
"Запахло жжённым мясом и испорченным яйцом. От одежды убийцы пошёл дым, а из одной уцелевшей трубки полыхнуло оранжевое пламя. Корабль загудел и пошёл намного медленнее.
— Это плохо? — спросил я, показывая на лопнувшие трубы, из которых полетели искры.
