В глухой деревенской усадьбе ни души не наблюдалась — только старые тяжелые ворота скреплены стальными полосами. Напряженная атмосфера и неразговорчивый воздух подчеркивают важность прибывших спецмашины, явившейся выполнять нешуточную задачу.
– Серый! – произнес черкес и обнял меня.
Через три секунды мы разжали объятия и отодвинулись друг от друга одновременно. Изображать бурный восторг с паданием в счастливый обморок мы не стали. Мужчинам нельзя слишком явно показывать свои чувства. Просто я был рад его видеть. Очень. Как и он меня. Мы стояли друг напротив друга и молча улыбались.
Артур был все такой же. Но я заметил у него на висках похожую на иней седину. А ведь два месяца назад ее не было.
– Ты тоже, – кивнул понимающе собровец. – Глаза у тебя уставшие и вот морщинки еще появились.
Я кивнул, не переставая рассматривать его.
– Ребята, вы проходите или нет? – наконец спросила терпеливо ждущая нас официантка. Она спросила это без раздражения, только легкий оттенок нетерпения слышался в ее голосе.
– Сестренка! – обернулся я к ней. – Принеси нам двойную порцию! То, чего я заказывал. Вот я товарища встретил, видишь…
– Пойдемте, я покажу. – кивнула девушка и повела нас между столиками.
Мы уселись рядом с небольшой деревянной эстрадой, поднятой над полом примерно на полметра.
– Ты откуда здесь, Артур? – проговорил я, вытаскивая сигареты.
Сказать, что я рад был его видеть, – это значит ничего не сказать. Я чертовски рад был его видеть, этого упрямого парня с черными глазами и душой настоящего мужчины.
Воспоминания вдруг разом нахлынули на меня. Нет, перед моими глазами не начала раскручиваться кинолента наших приключений. Это было бы слишком романтично и в духе женских романов восемнадцатого века.
Так, вспышки, моменты, наш первый бой в ущелье, потом плен… и та отчаянная драка, когда мы хотели захватить оружие и хотя бы погибнуть достойно.
Вдруг я почувствовал легкую резь в глазах. Зрение у меня было нормальным. Ну, правда, немного подсело после бокса. Но это не повод, чтобы вдруг защипало в носу и захотелось несколько раз моргнуть.
«Ай-я-яй… – проговорил внутри меня ехидный человечек. – Нервы, Сережа, нервы!» – произнес он осуждающе. «Да пошел ты!» – мысленно отослал я его подальше.
Как всегда, этот гадский человечек был на сто процентов прав. Мы ведь никогда не врем сами себе.
– Ветер сильный, пыли много, – произнес я сиплым голосом и отвернулся.
Вытирать глаза мне не хотелось, этот жест означал бы слабость.
– Да, есть немного, – улыбнулся Артур, рассматривая меня.
