В глухой деревенской усадьбе ни души не наблюдалась — только старые тяжелые ворота скреплены стальными полосами. Напряженная атмосфера и неразговорчивый воздух подчеркивают важность прибывших спецмашины, явившейся выполнять нешуточную задачу.
Собровец быстро обхватил чеченца за туловище, слегка подсел и стал опрокидываться всем телом назад, производя классический бросок «прогибом через спину».
Я рванулся к стоящему с ним рядом боевику, который судорожно пытался вытащить пистолет из кобуры. Краем глаза я отметил, что недавно так весело смеющиеся люди, раньше окружавшие нас, бросились врассыпную во все стороны, прямо по луже, отталкивая друг друга локтями.
«Не удалось вам похихикать, ребята, не вышел номер…» – вспыхнула в моем мозгу даже не мысль, а ощущение момента.
Глядя на меня расширенными глазами, боевик понял, что вытащить пистолет не успеет, что я преодолею эти несколько метров быстрее, чем он выхватит оружие, и бросился на меня с растопыренными руками. Я от души ударил его левым кулаком в лицо, хорошо попал, и он сразу рухнул ничком на землю, непроизвольно хватая меня за ноги. Я развернулся.
Уши заложило, но все равно был слышен громкий голос, отдающий приказания на чеченском. Времени вытаскивать пистолет у упавшего боевика не было, я понимал, что так же буду долго копаться, как и он, расстегивая клапан его кобуры, а за эти секунды меня просто убьют.
Но никто не стрелял, не считая пущенной очереди в сторону Артура. Я вспомнил о нем и повернулся. Спецназовец уже дрался с другим.
Тот парень, которого мой товарищ так сильно бросил, неуклюже ворочался в грязи, как раздавленный червяк, медленно шевеля ногами и руками, нащупывая ими опору, чтобы подняться.
Артур не завладел оружием, а это было плохо. Скорей всего, во время броска автомат боевика отлетел далеко в сторону.
Я еще успел увидеть, как на Артура набегает здоровый парень и заносит кулак для удара, откидывая назад корпус, словно собирается метнуть копье.
Я непроизвольно замер. Артур пригнулся, выставил вперед левую ногу, прогнулся и напряженной спиной принял на себя подскочившего чеченца, затем подсел и выпрямился.
Произведенная в классическом стиле «вертушка» подбросила тяжелый корпус нападавшего высоко вверх и, используя силу инерции и вес тела, впечатала боевика в каменный забор. Забор дрогнул и осыпался кусочками цемента и штукатурки. У меня на секунду возникло ощущение, что я увидел хоккейный силовой прием, только противники почему-то одеты в камуфляжи.
Боевик кулем свалился на вытоптанную траву под забором. Он не шевелился.
