В глухой деревенской усадьбе ни души не наблюдалась — только старые тяжелые ворота скреплены стальными полосами. Напряженная атмосфера и неразговорчивый воздух подчеркивают важность прибывших спецмашины, явившейся выполнять нешуточную задачу.
Я уже видел записанные на пленку видео с похожим сюжетом, в Чечне их хватало, как избитые парни в тельняшках и со связанными сзади руками корчились на земле в предсмертных судорогах, выхаркивая кровь, а резавший им горло чеченец под одобрительные крики своих товарищей быстро отпрыгивал в сторону, чтобы не испачкаться… И где была гарантия, что и мы не станем героями следующего короткого смертельного и такого увлекательного фильма? Я отчетливо понял, что долго мы в плену не протянем.
И тут же безотчетная внезапная ярость толкнула меня изнутри и заставила поднять голову.
Я сжал челюсти, огромным усилием воли отогнал мысли о своих родителях (мать не выдержит, сердце у нее…), повернул голову и глянул на Артура. И встретил его угрюмый взгляд. Он был очень бледен, крепко сжатые губы были похожи на две бескровные суровые нитки.
– Я, – он помотал головой, – живым им не дамся.
Значит, он все уже решил. Ну что ж, вовремя.
Я вздохнул очень глубоко и проговорил:
– Я, – горло свело, но на откашливание времени не было, слова еле проталкивались наружу, – с тобой.
Глаз мы не опускали, словно пытаясь прочитать на лице у каждого поддержку и понимание.
Он удовлетворенно, словно и надеялся получить этот ответ, кивнул.
– Прощай, брат, – произнес Артур тихо, и его взгляд стал отрешенным. Я увидел в его глазах печаль, разгорающийся огонь сумасшествия и любовь ко мне.
– Я помогу, брат, – ответил я севшим голосом, – я с тобой до конца. Прощай…
Солнечный день слегка померк и затуманился в моих глазах.
Вдруг сильный толчок в спину сбил меня с ног и опрокинул прямо в лужу. Грязь залепила лицо, нос и рот. Я моментально разогнулся и поднялся на ноги, как волк. Быстро и хищно.
