В глухой деревенской усадьбе ни души не наблюдалась — только старые тяжелые ворота скреплены стальными полосами. Напряженная атмосфера и неразговорчивый воздух подчеркивают важность прибывших спецмашины, явившейся выполнять нешуточную задачу.
Навстречу нам из проулка вдруг вывернул огромный открытый черный джип, забитый людьми в форме.
– Стой, урюки! – резко прокричал кто-то сзади.
Джип затормозил прямо перед нами. Я поднял голову."
"Пять или шесть пассажиров джипа в американских камуфляжах, обвешанные оружием, разглядывали нас с явным любопытством. Они больше походили на актеров, чем на боевиков. Закатанные рукава, загорелые руки, автоматы, пистолеты, ножи и у всех солнцезащитные очки. Их явно подбирали один к одному, все были плотные, мощные, примерно одного роста и с одинаковыми короткими стрижками и бородками.
– Чья-то охрана, – тихо произнес сквозь зубы Артур. Он стоял рядом и тоже разглядывал джип и сидящих великолепных военных в нем.
Парень рядом с водителем приподнялся, встал, оперся руками на стекло и что-то спросил у чеченцев, которые нас взяли в плен. Он был явно моложе всех остальных, но надменность и уверенность в себе сквозили в каждом его жесте и слове.
Наш конвоир, тот самый ублюдок, который так сильно ударил меня, выступил вперед и со смехом стал что-то рассказывать.
Нам можно было использовать шанс и перекинуться парой слов. Все наши попытки обсудить ситуацию на ходу сразу же пресекались ударом приклада в спину.
Конечно же, я размышлял над тем, что нас ждет в плену. Но это были, скорей всего, чисто эмоциональные рассуждения, обильно приправленные верой в чудо.
«Убьют нас, скорей всего, как и всех, – вдруг убедительно произнес мой внутренний голос. – Свяжут руки и перережут горло, как баранам… Расстреливать «чехи» не будут, это тебе не солдаты».
И он был прав, мой противный и правдивый голос. Прав на все сто процентов.
