В глухой деревенской усадьбе ни души не наблюдалась — только старые тяжелые ворота скреплены стальными полосами. Напряженная атмосфера и неразговорчивый воздух подчеркивают важность прибывших спецмашины, явившейся выполнять нешуточную задачу.
Здесь нужна сверхмощная мотивация – любовь, ненависть, страсть, причем сверхчеловеческие. А у меня такой мотивации после слов этого чеченского «качка» уже не было. Почему-то мне показалось, что он говорит правду. Так в экстремальной ситуации не сыграешь. Либо он отличный актер, либо я полный идиот. «Вот сейчас это и выяснишь…» – произнесло мое второе «я» с обычной ехидцей.
Я помедлил еще секунду – не будешь же все время валяться на дороге, сжимая в руках оружие и не решаясь выстрелить, – затем аккуратно поставил автомат на предохранитель (привычка), положил его рядом с собой и медленно поднялся.
– Вот и молодец! – сказал Бекхан полудовольно, полупрезрительно, оттолкнул пулемет, выпрыгнул из джипа, вытащил пистолет, направил на меня и снова отдал какую-то команду. Мне грубо заломили руки за спину, надели наручники и толкнули к машине.
* * *В глубоком сухом подвале электрического света не было, только кованая блестящая, причем новая, решетка в двух метрах над головой пропускала немного солнечных лучей.
– Что ты об этом думаешь?
– Ничего пока не понятно… Ты видел, как этот, как его, Бекхан, купил нас?
– Да видел – одному свой пистолет отдал, другому деньги сунул.
– А для чего мы ему? Только плечами не пожимай. – Артур хмыкнул в полумраке.
– Как на убой, – проговорил я машинально и вздрогнул. – Артур!
– Ты чего, Серега?
– Как на убой! – повторил я и выпрямился. – Ты видишь, как нас содержат? Одеяло теплое дали, воду подогрели, помыться дали… Ведь так с пленными не обращаются, а? Ну скажи, ты же знаешь!
– Не обращаются… – повторил мой напарник. По его тону я ясно понял, что он мучительно размышляет.
Нас уже допрашивали. Правда, на удивление спокойно и безразлично.
