В глухой деревенской усадьбе ни души не наблюдалась — только старые тяжелые ворота скреплены стальными полосами. Напряженная атмосфера и неразговорчивый воздух подчеркивают важность прибывших спецмашины, явившейся выполнять нешуточную задачу.
Конвоиры болтали о чем-то своем, иногда смеялись, но тут же спохватывались и замолкали, настороженно косясь по сторонам. Было видно, что это простые сельские парни, совершенно не обученные дисциплине и порядку конвойной службы, да и где бы их обучали… В охрану к этому Бекхану их взяли просто из-за хороших внешних данных, нарядили в красивые камуфляжи и дали оружие. Кроме личной преданности и плотного телосложения, они ничем похвастать не могли. Стоять и смотреть за нашей монотонной работой им наконец надоело, они сошлись вместе и задымили сигаретами.
Я воткнул лопату в свежевырытую землю, уселся на краешек неглубокой ямы и громко сказал:
– Перекур!
Я ждал грозных окриков и щелканья затворов, но охранники не отвлеклись от своих анекдотов, глянули на нас равнодушно, а молодой чеченец продолжал рассказывать какую-то историю, от которой остальные двое постоянно хихикали, а иногда и просто давились смехом.
Артур присел на противоположный край, расправил плечи и покрутил головой.
– Э!
Две фигуры повернулись на мой окрик – один охранник постоянно стоял лицом к нам и не выпускал из своего поля зрения.
– Сигарету дайте. И зажигалку!
«Интересно, что скажут эти бараны? Неужели придется бросать курить? Место и время подходящее, чтобы поберечь здоровье… Вот номер будет!» – мельком подумал я в течение той секунды, пока конвоиры соображали, что делать.
Парни перебросились парой фраз, затем тот, кто был постарше и посерьезней остальных, запустил руку в карман, вытащил сигареты и бросил одну в яму. Пришлось нагнуться. Теперь внимание охранников переключилось на нас.
– Эй, русский! – негромко обратился ко мне тот самый парень, который рассказывал смешную историю.
Я с наслаждением закурил и медленно выпустил дым в ветки деревьев. Затем повернул голову в сторону говорившего. На вид ему было лет двадцать – двадцать пять. Совсем молодой еще. Акцент в его речи присутствовал.
– Ты где так драться научился? Что, боксер, да? – Все это было произнесено дерзким, насмешливым тоном.
