При виде плена глазами, отец уверенно решил судьбы своей дочери: она станет жертвой вампира. Вечером я должна стоять у ворот особняка на расстоянии до рассвета. Улицы пустуют и в воздухе нависает мрачный шар вампиризма.
Неизведанные ранее чувства
Ламия
Смотрела огромными от ужаса глазами на сверкающий кинжал, который вампир держал почти перед моим лицом.
— Где мне сделать надрез? — тихо спросила. — На какой части тела?"
"Мысли скакали, пытаясь найти пути отступления. Ну не могла я сама себе нанести вред. Да что далеко ходить, я ужасно боялась крови, до дрожи в коленках! Женские дни всегда переносила с трудом, облегчённо выдыхая, когда они заканчивались.
— Мне нет разницы! — долетел до меня бархатный голос вампира. — Кровь — она и есть кровь.
Дрожащими пальцами взяла кинжал из рук вампира и, прикрыв глаза, поднесла его к своему запястью. Секунды бежали одна за другой. Время летело, недовольное сопение со стороны моего мучителя никак не давало сосредоточиться. Не выдержав напряжения, жалобно подняла глаза, прося помощи у того, кто сам же меня к этому и принудил.
— То есть, — начал он, — ты хочешь, чтобы я сам взял у тебя кровь? — его брови взлетели вверх, выражая удивление.
— Я не могу резать саму себя! — злобно ответила я. — С детства боюсь крови!
— Хорошо, но это в первый и последний раз! Потом будешь делать всё сама!
Одним шагом он срезал расстояние между нами и, забрав обратно кинжал, поднёс его к моему запястью. Отвернула голову в сторону и зажмурила глаза. Предчувствие боли наполняло тело липким страхом. Не успела даже пикнуть, как запястье нещадно обожгло, заставляя жалобно всхлипнуть.
— Чем я могу потом затянуть рану? — спросила тихо, не поворачивая головы.
— Кинжал магический, раны не останется, не переживай, — послышалось над моим ухом.
Стояла с закрытыми глазами, чувствуя, как тонкая струйка крови течёт по руке. Моё дыхание было учащенным, грудь вздымалась. Кожей чувствовала пронзительный взгляд вампира, который скользил по моему телу, вызывая табун мурашек. Обоняния коснулся возбуждающий запах. Мужской запах. Того, кто сейчас держал мою окровавленную руку над бокалом. Странно, но мне дико нравился этот запах. Он притягивал, окутывал, обещая неимоверное удовольствие.
— Я не сплю с людьми. Тем более с теми, кто даёт пить свою кровь.
Стыд вперемешку со злостью заставили дёрнуть руку на себя, чувствуя резкую ноющую боль.
— Не дергайся! Стоит убрать от пореза кинжал, как он тут же затянется.
