При виде плена глазами, отец уверенно решил судьбы своей дочери: она станет жертвой вампира. Вечером я должна стоять у ворот особняка на расстоянии до рассвета. Улицы пустуют и в воздухе нависает мрачный шар вампиризма.
Древесная отделка стен тёмных тонов, витиеватая резьба на перилах и отдельных частях потолка говорили о том, что вампир любит удобство и уют. Именно такое у меня сложилось впечатление. Пушистые ковры с высоким ворсом настораживали. От одной только мысли, что мне придётся вычищать из них мусор и грязь, становилось плохо.
— На тебе только уборка жилых комнат, — будто прочитав мои мысли, проговорил он, шагая впереди.
Шла молча, скользя глазами по навесным бра, которые отбрасывали яркие блики. Со стороны казалось, будто эти световые лучики тянутся друг к другу, создавая причудливые узоры на полу и стенах.
По пути я так и не встретила ни одной живой души. Особняк словно был пуст. Но ведь кто-то же здесь поддерживал порядок? Чувствовалась женская рука. Напольные вазы, из которых выглядывали бутоны цветов — живое тому подтверждение.
Пыталась не смотреть на впереди идущего мужчину. Его грация хищника завораживала, притягивала. Поймала себя на мысли, что мне он нравится. Его походка, голос, манера одеваться.
Отвлекала себя, как могла, но взгляд нет-нет да поднимался на мужскую спину. Он шёл не спеша, даже не удосуживаясь оглянуться и посмотреть, иду ли я следом за ним. Хотя, чего это я? Разве такого как он мог кто-то ослушаться?
Запястье, которое недавно пострадало от магического кинжала, бережно прижимала к себе, хоть раны на нём уже не было. Я жила в обычном городке, где испокон веков рождались и умирали только люди.
Защитный барьер, который находился на границах нашего города, куполом поднимаясь ввысь и защищая от монстров, был недоступен людским взглядам. Но никогда не смогу забыть, как один раз он стал видимым. Уж не знаю, что смогло этому послужить.
— Это твоя комната, — вырвал меня из воспоминаний бархатистый голос мужчины.
