При виде плена глазами, отец уверенно решил судьбы своей дочери: она станет жертвой вампира. Вечером я должна стоять у ворот особняка на расстоянии до рассвета. Улицы пустуют и в воздухе нависает мрачный шар вампиризма.
В своих мыслях я уже брал её в разных позах, и она охотно мне отвечала, потираясь обнажённой грудью с торчащими сосками. Когда с пуговками на рубахе было покончено, то я сделал шаг вперёд и осторожно взял Ламию за бёдра, тут же притягивая её к своему стояку. Женский визг, прозвучавший в комнате, резанул слух. Отдернул руки и скривился. В ушах всё звенело, но желание пропадать даже и не собиралось.
— Что ты здесь делаешь? — зашипела она, медленно отступая к входной двери.
— Мне кажется, — начал я, — что ты знаешь ответ на этот вопрос.
Наступая на неё, словно хищник, возбуждался всё сильнее. Член топорщился и доставлял дискомфорт при каждом шаге. Ламия нашарила рукой ручку от двери и попыталась улизнуть, но я успел схватить её за руку и прижать к себе.
— Далеко собралась? — прошептал я, склоняясь к её слегка приоткрытым губам. — У нас есть с тобой одно незаконченное дело, которое не терпит отлагательств.
Не дожидаясь ответа, впился в губы и прижал девушку к стене. Ламия забилась, но стоило только прижаться к ней бёдрами с выпирающим членом, как она сразу замерла, учащённо дыша.
— Твой запах туманит разум, — шептал я, целуя пульсирующую венку. Неимоверно хотелось впиться в неё клыками и испить манящей крови.
Чуть втянул губами на шее кожу и стал коленом протискиваться между плотно сжатых ног. Она сопротивлялась, хоть ей и нелегко это давалось.
— Отпусти меня! — едва слышно донеслось до моего слуха. — Я не хочу!
— Врёшь! — не говоря больше ни слова, впился клыками в желанное место на бархатной коже.
— О боже! — простонала она, сотрясаясь всем телом и плотнее прижимаясь животом к моему паху. — Ты безжалостное чудовище!
Её глаза заволокла похоть. Она оттолкнула меня и, отступив на шаг, схватилась рукой за ранку на шее.
— М-м-м! Зачем? Зачем ты вновь меня укусил? Я же… мне ведь…
— Так хочется секса со мной.
Скинув рубаху со своего тела, начал избавляться от штанов. Ламия смотрела на меня плотоядно. Когда на мне остались лишь трусы, то я, медленно стянув их с себя, предстал перед ней во всей своей красе. Член гордо стоял, открыто говоря о желании своего хозяина. Грудь девушки вздымалась. Она неотрывно ласкала взглядом моё тело, задерживаясь на немаленьких размеров члене.
