Судьба молодого командира Красной армии Василия Гладкова, прошедшего через горнило двух войн. От зимней кампании 1939 года до Великой Победы — история мужества, боли и несломленного духа советского воина, сражавшегося за независимость Родины.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Я прошел две войны!»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Судьба молодого командира Красной армии Василия Гладкова, прошедшего через горнило двух войн. От зимней кампании 1939 года до Великой Победы — история мужества, боли и несломленного духа советского воина, сражавшегося за независимость Родины.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Судьба молодого командира Красной армии Василия Гладкова, прошедшего через горнило двух войн. От зимней кампании 1939 года до Великой Победы — история мужества, боли и несломленного духа советского воина, сражавшегося за независимость Родины.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Андрей Долгов, перехватив гранату, швырнул ее обратно. Но этим атаку не остановишь. Мой ординарец попытался тоже перехватить гранату, упавшую ему под ноги, но она взорвалась в руке. Осколки хлестнули еще одного красноармейца, а сержант Логунов, с оторванной кистью руки и окровавленным лицом, упал да дно траншеи.
Старшина Сочка искал запасной диск для «Дегтярева».
– Все пустые, мать их, – выругался он, доставая из ниши для боеприпасов оставшиеся гранаты.
Я стрелял из ППШ и сумел прижать к земле отделение немецкой пехоты. Очередь крупнокалиберного пулемета разнесла участок бруствера в метре от меня и свалила ефрейтора, стрелявшего из винтовки.
Осторожный и взвешенный в поступках, старшина Родион Сочка бросил несколько гранат и крикнул мне:
– Отходим по траншее.
Наверное, никогда я не был так близко к смерти. Немцы уже заняли часть траншей, седьмая рота погибла почти целиком. Тех, кто пытался убегать, догоняли пулеметные и автоматные очереди.
Несколько брошенных гранат не долетели до нас. Мы вели непрерывный огонь, и фрицы пока не рисковали вставать. Но было ясно, что свои позиции нам не удержать. Михаил Ходырев выдернул затвор противотанкового ружья и отшвырнул его в снег. Взвел автомат и подтолкнул меня.
– Василий Николаевич, выхода нет. Отступаем.
За его спиной взорвалась одна и другая граната. Старший сержант дернулся, из телогрейки полетели клочья ваты, но он устоял на ногах и, подталкивая замполита Раскина, сделал несколько шагов.
– Комиссар, не телись! Что толку, если все здесь ляжем.
Пять-шесть солдат во главе с унтер-офицером бежали, стреляя в нашу сторону. Мы ответили очередями, у меня опустел диск. Пока я вставлял запасной, Ходырев уложил унтера и дал нам несколько минут передышки.
Мы отходили, огрызаясь короткими очередями. Упал Юрий Савенко, его подхватили двое бойцов. Траншея в этом месте была завалена землей, и все трое угодили под очередь крупнокалиберного пулемета. Я остановился и кинулся к лежавшим. Меня отпихнул Ходырев:
– Мертвые они, комбат… Рядом лечь хочешь?"
"Старший сержант в своей изодранной телогрейке обернулся и дал очередь по бегущим вдоль траншеи немецким солдатам. Огнеметчик Шамин выпустил остаток горящей смеси и упал, срезанный несколькими пулями. Я стрелял сквозь дым, прикрывая отступавших бойцов.
Когда опустел диск, побежал вместе с Ходыревым, который упорно охранял меня. Нас спасла низина с редкими деревьями – хоть какая-то защита от пуль. Десятка три бойцов и командиров, среди них лейтенант Дейнека, замполит Раскин, старшина Сочка, поджидали нас, прикрывая огнем. Затем мы побежали по низине.
По нам вели огонь автоматчики, сыпал очереди из двух пулеметов бронетранспортер, стоявший на краю обрыва. Падал то один, то другой боец.
