Судьба молодого командира Красной армии Василия Гладкова, прошедшего через горнило двух войн. От зимней кампании 1939 года до Великой Победы — история мужества, боли и несломленного духа советского воина, сражавшегося за независимость Родины.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Я прошел две войны!»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Судьба молодого командира Красной армии Василия Гладкова, прошедшего через горнило двух войн. От зимней кампании 1939 года до Великой Победы — история мужества, боли и несломленного духа советского воина, сражавшегося за независимость Родины.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Судьба молодого командира Красной армии Василия Гладкова, прошедшего через горнило двух войн. От зимней кампании 1939 года до Великой Победы — история мужества, боли и несломленного духа советского воина, сражавшегося за независимость Родины.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Кто останавливался, чтобы оказать помощь раненому, тоже падал под пулями.
В одном месте немцы кинулись было наперерез. Понимая, что терять нечего, мы повернулись к ним лицом и побежали навстречу. Кто имел патроны, стрелял, другие сближались с врагом, выставив штыки. Немцы не стали рисковать и повернули назад, а мы оставили в этом месте еще несколько неподвижных тел. Уже темнело, и это спасло нас от дальнейшего преследования.
Глава 9
Штрафная рота
Мы шли по ночной степи, стараясь держаться поближе к балкам, редким островкам кустарника и немногим деревьям. Нас было тридцать с небольшим человек – все, что осталось от третьего батальона и роты противотанковых ружей. Несколько бойцов были ранены и шагали с трудом.
На коротком привале мы кое-как перевязали их, истратив последние бинты и разорвав на полосы пару нательных рубах. Миша Ходырев, раненный осколками гранаты, отдал мне автомат.
– Я с ним не справлюсь. Если что, у меня трофейный «вальтер» есть.
Свой ППШ, поврежденный пулей, я закопал в снег – патронов к нему не осталось. В диске автомата Ходырева, судя по весу, осталось не больше десятка патронов. Еще у меня имелась неполная обойма в пистолете ТТ. У остальных из нашей группы тоже осталось по несколько патронов на человека, гранаты мы все израсходовали.
К утру пошел снег. Сквозь пелену мы увидели немецкие танки и бронетранспортеры. Они прошли недалеко, но не разглядели нас. Вскоре впереди послышалась стрельба, и мы ускорили шаг. Чтобы не попасть под гусеницы вражеских танков, пришлось сделать крюк и шагать вдоль извилистой балки. Во второй половине дня нас остановил пост. Сержант и двое красноармейцев проверили у меня и других командиров документы и показали, куда идти.
Угостили нас махоркой, посочувствовали раненым, а сержант сказал мне:
– Повезло вам, товарищ капитан. Очень просто под немецкие танки могли угодить. Ну ничего, теперь среди своих.
Однако в расположении какого-то штаба встреча оказалась куда более прохладной. Раненых, в том числе Михаила Ходырева, направили в санчасть, а меня, лейтенанта Валентина Дейнеку и замполита Аркадия Раскина отвели в особый отдел. Оружие у нас забрали, и я понял, что ничего хорошего ожидать не приходится.
Замполита Раскина вскоре отправили в политотдел, а нас с Валентином Дейнекой по очереди допросил майор-особист. Много позже, в кинофильмах девяностых годов, мне не раз приходилось видеть сцены подобных допросов. Мордастые работники особых отделов или СМЕРШа коварно загоняли невинных людей в угол, нещадно избивали их, вышибая зубы и заставляя признаваться во всех грехах.
Будь так на самом деле, немного бы добились наши контрразведчики, хотя кому-то и доставалось по зубам. Но не все было так примитивно.
