Автор
В глубокой тьме комнаты стояла Александра: диван в просторной гостиной оказались единственным укрытием после долгого переезда, пока она разбирала снегом затоптанную поклажу. Ужас и одиночество смешивались с несказанной радостью от маленькой плитки в кухне, готовящей пищу для единственного человека. В этот момент ей казалось, что это самое счастье на свете....
А раньше на Руси бабы да мужики были. И нормально это.
Её увело куда-то в сторону, и я поспешила вернуть рассказчицу к сути повествования. Всё то, что она мне тут заливала, совершенно не вязалось с образом Вени. Или он каким-то образом умудрился мимикрировать под эту дамочку? Она ведь выбивалась из общего строя остальных жителей посёлка. Здесь в основном покупали участки и строились довольно обеспеченные люди, которые в основном приезжали за город отдыхать от важных дел.
Да что далеко ходить! Одна близость горнолыжного курорта, куда со среднестатистической зарплатой расслабляться не приедешь, диктовала свои правила.
– Как вас зовут? – потребовала я у неё ответа.
– Алёной, – тут же с готовностью представилась сказочница.
Наверное, увидела со стороны мужика – работящего, хорошего собой, интеллигентного. Вот и придумала эту байку.
– Алёна, у меня совершенно не укладывается в голове, что Хлебников мог так поступить.
Она фыркнула и покачала головой.
– У многих не укладывается, когда мужья налево ходить начинают. Но я вам, Даша, вот что скажу. Подумайте хорошенько, прежде чем Веню прочь гнать. Я на младенца не претендую. Надо будет – отдам все права вам. Ну как-то это делается через опёку, я видела в передачах.
Опёку… она так и сказала. Что вызвало у меня лишь нервный смешок, совершенно, надо сказать, неуместный.
– А Хлебников мужик хороший. Он сейчас от меня прячется, потому вас потерять боится.
Она чуть помолчала, выдав это «ценнейшее» наблюдение, а потом продолжила:
– Он же когда у меня жил, я за ним исподволь наблюдала.
Она даже не успела договорить, когда я чуть ли не вскричала в ужасе:
– Он… у вас жил?
Алёна вновь и вновь смотрела на меня, как на дурочку, во лбу которой сияет соответствующая умственным способностям надпись. Потом размеренно, как отсталой, сообщила:
– Конечно, жил. Ты же не думаешь, что он почти год на матрасике своём спал? Хотя и там у нас бывало, когда он усадьбу вашу мне показывал.
Я ощущала себя так, словно меня облили ведром помоев. Таких отборных, дурно пахнущих.
Матрасик… Если эта баба не была в моём доме, откуда ей знать про лежбище Вениамина?
– Он ко мне очень быстро перебрался, в доме бригада ремонтная работала. Ну как работала? Приезжали вечерами и что-то делали. Не слишком быстро. Я так понимаю, Хлебников со мной подольше побыть хотел.
