Встречаются проблемы: заезженные деловые скандалы и запутанные интриги навязывают Якову Миронычу, Ларисе Гореловой и Козьме Лаврову слишком много работы. Но когда их помощь просто не приходится, каждый случай оказывается настолько непростым, что они оказываются вынуждены взяться за дело. В это время Яков Мироновский - опытный следователь, привыкший к сложным делам, остается единственным возможным выбором....
Похоже, «Я, следователь..» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Давно пора самому детей кормить на свои трудовые денежки, а не захребетничать!
В их перебранке было что-то домашнее, семейное, и я видел, что Климов искренне переживает из-за того, что Дахно бездельник и пьянчуга, что так и не сумел он заставить Дахно идти работать, а теперь Дахно может попасть в тюрьму, и что он не верит в его причастность к убийству на шоссе. Тогда я сказал отчетливо и негромко:
— Расскажите, Дахно, откуда на вашем пиджаке кровь.
Климов сердито сопел и от волнения все время расстегивал и опять застегивал пуговицы пиджака.
— Из руки. Из моей руки эта кровь…
— Точнее?
Дахно воздел другую руку и на мгновенье замер, а затем бросил их вниз, как дирижер в заключительном пассаже. Огромный, остро выпирающий кадык прыгнул на худой грязной шее.
— Точнее некуда, — сказал он с искренней жалостью к себе. — На грузовике руку поранил. О грубый железный засов на борту.
— Вышеуказанного перелезания… — пробормотал я. — А почему на ходу?
Дахно повернулся ко мне, скривил губы:
— А с кем, простите, имею честь?..
— Ты отвечай, когда спрашивают, — сказал грозно Климов. — Небось не в гостях расселся. Объясняй по-человечески!
— Объясняю, — сказал Дахно высокомерно. — Не имею обыкновения отвлекать от работы водителей попутного транспорта.
— Вон что… — и я пододвинул к себе лист бумаги. — Как вы думаете, Дахно, зачем я вас об этом спрашиваю?
— А я об этом не думаю, — быстро сказал Дахно. — Не было такого указания.
Признаться, манера Дахно вести себя и смешила, и злила меня.
— Тогда считайте, что указание есть. Думайте! — сказал я ему.
Дахно сдвинул выгоревшие брови, собрал морщинки на узком загорелом лбу, прищурил глаза и открыл рот — изобразил полную сосредоточенность.
— А-а-а!
— Ну?! — подался к нему Климов.
— Па-а-нятия не имею, — ухмыльнулся донельзя довольный Дахно.
— Что ж ты врешь! — взорвался Климов. — Весь поселок об этом говорит!
Дахно пожал плечами, сокрушенно покачал головой:
— Делать им нечего…
— Это им-то нечего делать, — сквозь зубы сказал я, ощущая прилив недостойных чувств.
