В королевских покоях холод и напряжение. Королева ожидает свадебного алтаря, в то время как мужчина лишь изо всех сил закован в чёрный бархат. Она же нежится в шёлке, тончайшей ткани настолько холодной, что заставляет кожу содрогнуться. Его жесткий голос и отстранённое обращение подчеркивают разницу между ними — королева чувствует себя обручённой, он - ожидает свадебного алтаря....
А вскоре у его новой, второй жены, родился ребёнок.
— Вы? — догадываюсь я.
— Верно.
— А первая жена?
— Не смирилась. Не простила… — говорит Алан. — Злоба и ревность свели её с ума. Она освоила чёрную магию. И погубила мою мать. Да что уж, едва не отправила в могилу всю королевскую семью Руанда.
От неприятной догадки у меня волосы на затылке встают дыбом.
— Вы хотите сказать, что… — бормочу я, — культ чёрных магов именно возглавляет именно та женщина, что убила вашу мать?
Алан кивает. Поднимает голову и смотрит так пристально, точно в душу заглядывает.
— А как её звали? — спрашиваю я.
Принц отвечает после небольшой паузы:
— Кристиния.
Едва слышу это имя, как желудок скручивает спазм. Кристиния! Снова она! Она была королевой Руанда? Но её сослали из дворца… Она вернулась с местью. И продолжает мстить. Всё сходится…
Видимо размышления отражаются на моём лице, потому что Алан пододвигается в мою сторону, кладёт ладонь на мою руку и тихо, но очень твёрдо спрашивает:
— Вы её знаете, Виктория?
Глава 37
Мне хочется спрятаться от пронизывающего взгляда.
Я смотрю вперёд. Солнце уже совсем исчезает за тучами, и озеро отражает лишь хмурое небо. В пяти шагах от нас обрыв. Если шагнуть с него, то, пролетев десяток метров, погрузишься в холодную воду. Или, если не повезёт, разобьёшься о камни.
Лоб мажет первая капля, за ней вторая.
— Вы её знаете? Знаете Кристинию? — повторяет Алан. В его голосе сталь.
Конечно, он заметил, как изменился мой пульс и участилось дыхание, едва он произнёс это имя."
"Теперь принц намерен добиться ответа, да и руку мне сжал, наверняка, чтобы лучше понять, лгу я или нет. Для него месть Кристинии — задача всей жизни.
Я невольно смотрю на его губы. Ещё недавно они целовали меня, а теперь сжаты в острую линию, о которую ненароком можно порезаться.
— Да, знаю её, — говорю я.
Алан замирает, а потом что-то отвечает… Что-то резкое, кажется, ругательное. Но принца заглушает раскат грома.
