В королевских покоях холод и напряжение. Королева ожидает свадебного алтаря, в то время как мужчина лишь изо всех сил закован в чёрный бархат. Она же нежится в шёлке, тончайшей ткани настолько холодной, что заставляет кожу содрогнуться. Его жесткий голос и отстранённое обращение подчеркивают разницу между ними — королева чувствует себя обручённой, он - ожидает свадебного алтаря....
Если не вижу тебя день, то чувствую себя больным... Я почти готов тебе поверить. Нет, я хочу тебе поверить. Хочу… Но весь мой жизненный опыт говорит, что таких совпадений не бывает.
— Но зачем бы я рассказала о матери сейчас, если бы желала зла!?
— Не знаю. Может, думала, я могу вскоре сам узнать правду, и решила подстраховаться? Или это часть какой-то сложной ловушки.
— Нет же. Нет.
— Тогда объясни.
— Да, я и хочу! Ты помнишь... — шепчу, пытаясь успеть объясниться, достучаться... Но в горле встаёт ком, слова приходится выталкивать силой: — Ты помнишь.
— Книгу судьбы?
— Да! Это всё началось из-за неё.
Холод вокруг принца усиливается. Лошади беспокойно роют копытами мокрую землю. Я стираю капли дождя с лица, пытаюсь продолжить говорить, но даже дышать становится сложно. Словно невидимые руки сжимают мне горло… как уже было когда-то. В ушах стоит странный шелест, будто-то совсем рядом кто-то переворачивает страницу за страницей, а в голове звучит далёкий шёпот, похожий на воспоминание: «Не говори о книге.
Алан щурит стальные глаза. Я сжимаю кулаки. Сейчас или никогда!
— Та книга… — на усилии выдыхаю я. — Она была... от имени… Элизы. Это она… Она...
Ветер усиливается, небеса грохочут.
— Она... автор... — я задыхаюсь… — книги судьбы.
Когда я произношу последнее слово, небо раскалывает столь яркая молния, что на миг становится светло как днём. И от этого света больно глазам и сердцу, в груди леденеет.
Гром приходит спустя секунду.
Уши закладывает, сердце воет на одной ноте. Я теряю ориентацию в пространстве, ветер меня буквально сносит. Дождь хлещет так, словно бог собрался утопить весь мир. И снова молния. И снова жуткий свет, который, кажется, сожжёт мне душу."
"Алан мне что-то кричит, а когда понимает, что я не слышу — толкает меня на землю, обнимает одной рукой, накрывает сверху собой, отрезая от взгляда спятившие небеса, которые сверкают, бушуют, гремят и воют, точно раненый зверь.
Из-за спины принца я не вижу, что именно происходит, но в какой-то момент Алан вздрагивает, точно от сильной боли.
Глава 38
Проходит несколько бесконечных минут, прежде чем небеса успокаиваются и стихают. Вот только холод никуда не девается, он исходит от Алана волнами. Кожу на моём лице и шее покалывает от мороза.
— Алан… — жалобно зову я.
