В королевских покоях холод и напряжение. Королева ожидает свадебного алтаря, в то время как мужчина лишь изо всех сил закован в чёрный бархат. Она же нежится в шёлке, тончайшей ткани настолько холодной, что заставляет кожу содрогнуться. Его жесткий голос и отстранённое обращение подчеркивают разницу между ними — королева чувствует себя обручённой, он - ожидает свадебного алтаря....
И вдруг слышу хруст. Красный кулон, что висел на моей шее — трескается и разваливается пополам. Одна его половинка падает в грязь.
— Алан, ты как?
Принц не слышит. Он словно не тут. Дышит, тяжело растягивая грудь, со свистом. Пытается выпрямиться, но вдруг теряет равновесие, хватается за сердце. С ужасом я вижу, как по его одежде расплывается тёмное пятно, ровно в том месте, куда культисты нанесли рану несколько дней назад.
Дождь хлещет в полную силу, мы оба промокли до нитки. Алан начинает заваливаться на бок, но я обхватываю его и помогаю сесть на поваленное дерево.
Лицо у принца серое, как асфальт, он хватает ртом воздух, а выдыхает пар. Я с ужасом чувствую, как замедляет ход его сердце. Он смотрит на меня… Жутко смотрит, с какой-то особенной пустотой.
— Давно это планировала? — слабо хрипит он.
— Планировала что? — я едва не плачу. У меня руки в его крови.
— Помочь Кристинии… убить меня.
От возмущения я не сразу нахожу слов.
— Неужели ты думаешь, что…. что это из-за меня … — злюсь я.
Да. Именно так принц и думает.
Кровавое пятно на его груди стремительно разрастается. Сделав вдох, я расстегиваю пуговицы, отодвигаю в сторону полы сюртука и рубашки принца. А потом замираю, так ужасно то, что я вижу.
На бледной, как бумага, коже Алана — рваная рана со вспухшими краями. Во все стороны от неё расходятся чёрные реки сосудов.
Я пытаюсь как-то укрыть рану от дождя, хоть что-нибудь сделать! Мне хочется плакать от отчаяния и бессилия.
— Нет! Не закрывай глаза! — прошу я Алана. Бесполезно… Принц теряет сознание. Силы стремительно покидают его.
Сдираю с себя осколок кристалла и надеваю на Алана. Это не помогает. Ничто не помогает! Я начинаю кричать, звать на помощь.
«Что же ты наделала, Виктория...», — вдруг звучит в голове уже знакомый голос.
Я судорожно оглядываюсь. Взгляд цепляется за озеро впереди. Целое озеро перед нами — чёрное и гладкое как стекло, и даже ливень не создаёт на нём рябь.
В озере я вижу лицо.
Лицо Кристинии…
— Что ты сделала с Аланом?! — кричу я с ненавистью.
«Я? Не-ет», — грустно улыбается женщина в озере.
