Автор
Где-то в Древней Руси... Мир условен, но события выдуманы. В гриднице жарит свеча, а за окном — туман. Ариша стремительно исходит в клеть к деду, поймавшись на рукаве рубахи — уже сгорает старая свеча, и девчонка знает: дед просит учения.
Для нее веселье кончилось. Так и просидела с опущенной головой весь пир, а потом уж, когда стало урядно, ушла поскорее в ложницу, которую ей определила боярыня Светлана. Спать полагалось вместе с румяной бабой — женой купца Еремеева."
"Долго ворочалась на лавке Аришка, металась, а другим днем ушла подалее от всех, схоронилась в самом дальнем углу большого подворья, где холопы тесали лавки, да столы. Деревянная стружка золотыми горками лежала на сырой земле, отдавала запах свой смоляной. Арина глядела на сосновые завитушки, без всяких мыслей, словно жить перестала.
После полудня, поутричав, гости начали разъезжаться по уделам, домам. Засобирались и берестовские. Воевода приказал подать свой возок — туда и сели Ксения, Маша и Аришка с дедом Мишей. Шумской ехал рядом на Буяне, жёг Аринку черными взором, но она ни единого раза на него не взглянула, будто отгородилась высоким забором, спряталась-схоронилась. Так и добрались до развилки с Берестово, распрощались.
А следующим днем случилась жимолость*…
— Аринка, чего, как неживая? Айда на реку. — Машка и Наталья пришли подругу звать. — Идем, нето. День-то какой погожий.
— Не хочу, Машуль. Идите без меня, — бледная Арина хотела токмо одного — не видеть никого и ничего.
— Ага, прям побежали. — Машка взъярилась. — Куда я без тебя, рыжая?
— Аринушка, идем, — Наташа обняла Арину, погладила по волосам. — Если огорчил кто, расскажешь, и легче будет. Идем, золотая.
Лучше б кричала, как Машка. Не снесла Арина ласковости подружьей, смягчела и поплелась за девчатками.
На бережку уселись в тенечке, сапожки скинули и ноги мочили. Машка балагурила, а Наташа с Ариной внимали молча.
— Нынче к Мартынке идем! Да чего такие снулые, а?! Ей Богу, морды кислые, как щи по весне.
— К Мартынке? — Арина взглянула на Машутку. — Зачем?
— Аришенька, да ты ж не знаешь, — Наталья ожила меленько. — Такой обряд у нас в Берестово. Уж и не упомнит никто с чего пошло.
— Идем, рыжуха. То-то веселья будет. Орут все, мечутся, как куры.
