В ночной дружбе между мужчиной и женщиной скрывается напряженная бдительность и острый инстинкт самосохранения. Мирон терпеливо ждет, когда его обязанности окончатся, в то время как Марьяна проявляет несдержанную активность, вызывая беспокойство. Их романтическая история полна хитрости и драматизма, где каждое слово может стать последним звуком перед трагедией....
Нравилось все, что он делал, и я хотела большего, потому что знала: тот пожар, что горел в моем теле, потушить мог только он.
– К чертям футболку, – прошептал Мир мне в губы, и одним легким движением стянул с меня ткань, откидывая в сторону.
Мир прошелся голодным взглядом по моему обнаженному телу, сцепил зубы, схватил меня за шею и притянул к себе, снова врываясь языком в рот. Его ладони, казалось, были везде, ощущаясь на коже каленым железом. А я потерялась во времени и пространстве, желая только одного – его во мне.
Мир провел подушечками пальцев по моей шее, опускаясь ниже. Добрался до груди и сжал полушарие, поигрывая большим пальцем с острой вершиной соска. Я дернулась, застонала и снова потянулась ему навстречу. Мир победно зарычал мне в губы, сжимая сосок двумя пальцами. Низ живота прострелило спазмом удовольствия, а я пьяно потребовала:
– Мир!
– Тихо! – велел он.
Рванул меня на себя, снова наматывая волосы на кулак, и заставил прогнуться вперед, открывая себе доступ к груди и шее. Я вцепилась ногтями в его плечи, закатывая глаза от удовольствия, когда его язык прошелся по чувствительной коже, в точности повторяя движения руки.
Все мое тело отзывалось на его прикосновения, каждой мельчайшей клеточкой, каждым атомом.
– Раздевайся, – простонала я, не в силах больше терпеть.
– Марьяна… – оторвавшись от моей груди, прошептал Мирон.
Выпрямился и развернул меня спиной к себе, заставляя запрокинуть руки и обнять его за шею.
Он провел кончиками пальцев по животу, медленно приближаясь к самой чувствительной точке, истекающей соками. Я закусила губу, когда пальцы Мирона раздвинули складки и прошлись по клитору, размазывая влагу. Я громко застонала и снова дернулась, когда Мир усилил нажим, подводя меня к точке невозврата.
Я сильнее прижалась бедрами к его паху и впилась ногтями в шею Мирона, ловя темные круги перед глазами. Его движения становились все быстрее, растирая клитор, а я стонала все громче, не в силах сдерживаться.
И когда горячая волна пронзила все тело и я забилась в сладких конвульсиях, Мир прижал меня к себе, аккуратно прикусывая мочку уха, добавляя масла в огонь."
"Мирон не дал мне времени прийти в себя и отдышаться. Снова развернул лицом к себе, целуя в губы.
