В ночной дружбе между мужчиной и женщиной скрывается напряженная бдительность и острый инстинкт самосохранения. Мирон терпеливо ждет, когда его обязанности окончатся, в то время как Марьяна проявляет несдержанную активность, вызывая беспокойство. Их романтическая история полна хитрости и драматизма, где каждое слово может стать последним звуком перед трагедией....
Высочество, я неизлечимо болен тобой, – манерно признался Мир, но выражение его лица было как никогда серьезным.
Сердце забилось где-то в горле, а я опустила глаза, не в силах признаться, что тоже уже больна им. Зависима от него. И так сильно боюсь потерять, что в глазах темнело.
– Так что там с медсестрой? – напомнил Мир, пристально глядя на меня. – Хотя я неприхотлив, костюм Белоснежки меня тоже устроит. А дома ходи в костюме Евы. Предлагаю на выходных собрать твои вещи и перевезти их ко мне.
– Ты сначала встречу с папой переживи, – посоветовала я.
Мирон загадочно улыбнулся, решив на мой вопрос не отвечать. Я же повернулась к окну, внутренне готовясь к диалогу с папой. В том, что легко не будет, я не сомневалась и очень нервничала. От страха пересохло в горле, а ладони сами собой сжимались в кулаки. Впервые за свои двадцать один год я шла знакомить своего парня с папой…
Дорога до родительского дома показалась до безобразия короткой. Или я настолько ушла в себя, что не замечала времени, но очнулась, когда Мирон уже тормозил у отцовского дома.
– Пошли? – радостно поинтересовался майор.
Я его оптимизма не разделяла, но, уже зная Мирона, могла с уверенностью сказать, что он меня еще удивит. Главное, чтобы не как на первом корпоративе…
Мы вошли в родной подъезд и поднялись по лестнице на нужный этаж. Всю дорогу Мирон держал меня за руку, молчаливо поддерживая.
Остановившись у родительской двери, я нерешительно постучала. Услышав шаги со стороны квартиры, хотела отобрать ладонь у Мирона, но он не позволил.
Дверь нам открыл отец, как всегда серьезный и собранный. Он был одет в домашний костюм, что я расценила как хороший знак. Окинул нас пристальным строгим взглядом карих глаз, задержавшись на наших сплетенных ладонях. Нахмурился и пожевал губами, но предложил:
– Входите!
Мирон галантно пропустил меня вперед, зашел следом, прикрыл дверь и протянул ладонь папе:
– Мирон Демидов.
– Георгий Калинин, – отчеканил папа, но протянутую ладонь пожал, а я поняла, что до этого момента не дышала.
Я первая пошла в гостиную на поиски мамы и бабушки. Бабуля сидела на диване, чинно сложив ладони на коленях, а мамочка стояла у окна, напряженно ожидая развития событий. Папа с Мироном задержались в прихожей, но тоже прошли за нами. Я подошла к Мирону, вставая с ним плечом к плечу, и выдала:
– Мама, бабушка, это мой Мир.
И только спустя мгновение сообразила, как двояко это прозвучало.
