Ярослав Резко открыл глаза и увидел мягкий предмет на своей шее — это была простыня. Солнечный свет заливал комнату, приковывая взгляд к мерцающим зеркалам. Женщина стояла напротив, её рыжие волосы было трудно подобрать в хаосе ночи, а глаза сияли неук calmым огнем. Кружевные одежды выдавали бешеное раздражение в этом странным мирном шоке....
– Что случилось? – строго поинтересовался Яр, входя в квартиру и запирая за собой дверь.
– Фаня, ты зачем так страшно шутишь? – налетел на меня Мирон.
– Затем, что вы оба, – я по очереди указала на двоих из ларца, – гады!
Близнецы нисколько не смутились, зато заинтересовался папа:
– Что у вас опять случилось?
– Что? Эти двое пришли на мой судебный процесс с попкорном! Поглазеть! – топнула я ногой.
– С попкорном? – опасно проговорил папа, глядя на братьев. – Опять честь мундира и мою фамилию позорите?!
– Так его Фаня же и съела в перерыве, – с усмешкой развел руками Марк.
– Да, Фаня жгла. Аргументы так и сыпались! Она прокурору и слова не давала сказать. Прокурор ей слово – она ему два, он ей аргумент – она ему пять! Фаня, ну дай погордиться! – продолжал комедию Мирон.
– Выиграла? – папа перевел на меня взгляд.
– А то! – сказала я, гордо расправив плечи.
– А я всегда говорила, что у Стефании огромный потенциал, – грациозно выплывая в прихожую, сообщила бабуля.
– Была. Девочка, – счастливо выдохнула я.
Бабуля всплеснула руками:
– Назовите Златой!
– Мы Варварой хотели, – ответила я робко.
Бабушка внимательно посмотрела на мой живот, задумчиво прикусила губу и выдала:
– Нет, она точно Злата!
Если верить маме, то бабушка именно таким способом назвала всех нас. И маму – Алевтиной. Поэтому спорить я не решилась, лишь глянула на мужа. А он тоже, в принципе, не возражал против Златы.
– Проходите, не стойте на пороге, – велела ба. – Марк, Мирон, больше над сестрой не шутите!
– Мы не шутим, мы гордимся! – засмеялись двое из ларца, пока я с трудом сдерживала желание покусать их обоих.
Все наконец прошли в гостиную, где во главе стола уже сидели бабуля и полковник Ромашов. Как-то так вышло, что эта сладкая парочка вообще не расставалась. Теперь они вдвоем воспитывали аж целых два неугомонных семейства – мое и Анино.
– Здравствуйте, Павел Семенович, – широко улыбнулась я.
– Привет. Как себя чувствуешь?
– Отлично! Как Аня? Я не могу ей дозвониться.
– Они с Захаром на даче.
– Она была у врача? Кто? – я затаила дыхание.
– Мальчик! – с гордостью выдал полковник самую важную информацию.
Довольно плюхнувшись в кресло, сглотнула слюну – есть хотелось невероятно.
– Мирон, а ты почему один? – пристала я к брату.
