Автор
Ирина отстраняется от машины и внимательно слушает мужа, чувствуя внутри мгновенно вспыхнувшее раздражение. Она знает, что это бесполезно — только усугубит его недовольство, поэтому сдерживает свои эмоции, готовясь к еще одной неожиданной ссоре по поводу еды и работы....
Луплю наотмашь, не заботясь о последствиях. Пусть ему будет больно. Пусть хотя бы отчасти почувствует то, что чувствую я.
— Ира, тормози, — предупреждающе скалится Ворон, а по моей спине ползут колючие мурашки. — Не искушай судьбу.
Бесится. Мне не по себе, но я не намерена сдаваться. Меня несёт локомотивом отчаяния, и остановить его невозможно. Если только ни врежется в глухую стену. Внутри всё кипит и рвётся наружу. Демоны словно взбесились и совершенно не поддаются контролю.
— А то что? — выплёвываю с вызовом и прожигаю взглядом.
Ты меня уже убил. Уничтожил всё, что было дорого. Если бы не сын...
Ворон подозрительно прищуривается, но молчит. А у меня внутри всё разлетается в щепки и кровоточит. Всё, что должно было давно умереть, внезапно ожило и восстало против меня. Не вывожу. Колотит и мутит. Мне нужна передышка.
— Ответь мне только на один вопрос, — его голос звучит очень опасно и едко.
Внутренне напрягаюсь, но не показываю слабость. Держусь из последних сил.
— Как тебе... После меня... — специально растягивает слова, чтобы каждое оставило отпечаток, — под него было ложиться?
Вот и всё. Не пощадил. Ударил по самому больному, и защита разлетелась вдребезги. А во всём виновата эта девочка внутри меня. Напуганная и истерзанная.
Меня сносит волной боли и оглушает отчаянием. Мгновение, и прошлое вгрызается острыми зубами. Прикрываю глаза всего на секунду, чтобы справиться с эмоциями. Едва слышный вдох срывается с губ, а тело непроизвольно сотрясается в предсмертной агонии. Того самого первого раза с мужем.
Асад был благосклонен и дал мне время привыкнуть к новым реалиям. Дождался, пока меня перестало выворачивать от токсикоза, а потом заявил свои права на жену."
"Как это было? Ты правда хочешь знать, Ворон? Тебе ли не всё равно? Как я раз за разом умирала в чужих, жестоких руках, а вспоминала твои? Ни капли нежности, ни грамма жалости.
— Хватит, — болезненно выдыхаю, отгоняя мучительные воспоминания и инстинктивно прижимаю пальцы к его губам. — Ту мач, Ворон. Ту мач.
Пробил. Всё же попал в десятку. Никогда не промахивается.
