В мрачном лесу, где дождь бормотал грустную песню, семнадцатилетняя Даша стояла у фонаря. Ее курносый нос искривлялся от холода, как будто пытаясь найти что-то укрыться в сумерках. Этот оазис света заставлял ее сердце забыть холод.
Или не будто… Потому что тут же шмыгает носом… Второй и третий раз…
— Эй, Дашка. Ты чего? — приходится поднять ее, сесть самому, зафиксировать лицо руками. Лицо, которое вроде бы и в улыбке пытается расплыться… И слезы сдержать не может."
"— Ничего. Просто… Столько эмоций. Меня немного кроет. И то, что ты мне сказал, и то, что вы с Тёмой помирились, и Дина с ее… Такая путаница в голове…
Даша надеялась, что объяснить получилось хотя бы минимально доступно.
— Это нормально. Иди сюда.
Она продолжала то и дело касаться пальцами щек, сгоняя слезы, Стас же притянул к себе, прижал голову к шее, ощущая и тепло, и влагу.
— Артём пообещал, что отгонит твою машину на время. А мы пока… Я же устраиваю тебя, как водитель, правда? Вот и покатаемся вдвоем. А если не я — то звони Артёму. Он всегда на связи.
— Ты рассказал ему об угрозах?
— Да. Так нужно, Даш. Поверь. Даже если ты ничего не боишься, мы за тебя — да. И нам будет спокойней, если ты хотя бы какое-то время будешь вести себя чуть аккуратней, чем кажется разумным.
— Я не хотела создавать проблемы… — Даша произнесла искренним убитым голосом, Стас же еще плотней к себе прижал.
— Это не ты их создаешь. Но мы все решим. Обещаю. И еще… Может возьмешь отгулы на какое-то время? Поедешь куда-то или… Просто хотя бы тут побудешь?
— Никуда не поеду. Не оставлю тебя. А тут… Ты прав, наверное. Если это не будет тебя напрягать…
— Почему это должно меня напрячь? — Стас позволил Даше все же отстраниться, сделать решительное решающее движение пальцами по щекам — как бы намекающее, что слез больше не будет, посмотрел прямо и открыто в ответ на такой же прямой и открытый взгляд.
— Ты видел развитие наших отношений другим, и я откровенно боюсь, что буду тебя раздражать. Тебе нужно дышать свободой, Стас. Как любому человеку. Я это понимаю.
— Зачем мне дышать свободой, Дашка? — а когда она выпалила свою тираду чуть усмехнулся, протянул руку, взялся за девичий затылок, притянул к себе лицо, прижимаясь лбом ко лбу. И снова посмотрел прямо и открыто.
Ждала чего угодно, но его слова, произнесенные шепотом, опять лишили возможности вдохнуть. И сдержать новую порцию слез тоже.
Потому что любое телодвижение Дины, которое, по ее мнению, должно бы стать для них преградой, заканчивается очередным сближением. Ускоряет падение в бездну.
