В мрачном лесу, где дождь бормотал грустную песню, семнадцатилетняя Даша стояла у фонаря. Ее курносый нос искривлялся от холода, как будто пытаясь найти что-то укрыться в сумерках. Этот оазис света заставлял ее сердце забыть холод.
Первыми в голову, конечно, полезли не самые приятные мысли, но потом… Вдруг Стас забыл ключи? Вдруг и сам взял отгул? «Вдругов» была масса, поэтому к входной двери Даша шла, вовсю улыбаясь. Но совсем не ожидала, что откроет глазок, посмотрит, а там…
Вера Андреевна. Его мать."
"На панику Даша отвела себе полминуты. Бросила взгляд в зеркало, успела мысленно застонать — потому что одета совсем по-домашнему. Без засаленных халатов и рваных ночных сорочек, но все равно как-то… На голове пучок, который Даша тут же распустила — хотя бы волосы не подвели — рассыпались по плечам вполне прилично.
* * *— З-здравствуйте, — приветствие у Даши получилось с заминкой, а улыбка механической — такой же, как во время «тренировки». И дело не в том, что она была не рада видеть мать Стаса, или что та сходу дала понять, что в новом амплуа когда-то соседскую девочку принять не готова, а просто… Даша каждый раз нервничала при мысли, что рано или поздно ей придется заново знакомиться с Волошиными.
— Здравствуй, Даша, пустишь? — Вера Андреевна же улыбается… Так, что сердце отзывается знакомой протяжной трепетной болью — это ведь Стасова улыбка.
— Да, конечно! Что это я? Господи… Извините…
Даша опомнилась не сразу. А когда поняла, что стоит в двери, не спеша снять руку, отступить, пропуская гостью, так и вовсе покраснела до корней волос.
Только Вера, кажется, не обиделась.
Поставила пакет на тумбу — очень аккуратно. Потом пробежалась взглядом по прихожей…
Пусть эта вряд ли была «инвентаризация» способностей невестки — выметена ли паутина из углов и достаточно ли скрипуч пол, но Даша все равно напряглась.
Путешествовала взглядом следом за мамой Стаса и подмечала непозволительные, как вдруг начало казаться, вещи… И обувь стоит не совсем ровно, и дверца шкафа чуть приоткрыта.
