В мрачном лесу, где дождь бормотал грустную песню, семнадцатилетняя Даша стояла у фонаря. Ее курносый нос искривлялся от холода, как будто пытаясь найти что-то укрыться в сумерках. Этот оазис света заставлял ее сердце забыть холод.
Просто слушала, смотрела, затаив дыхание, боясь даже колебаниями воздуха сбить Веру с мысли. Видя в ней не попытку сказать то, что Даше хотелось бы услышать, а правду, какой ее видит старшая Волошина.
— Я его очень сильно люблю. Очень.
А когда пришла пора ответить, сказала единственное, что всегда лежало на поверхности мыслей и на глубине души. Тоже искренне. Тоже не потому, что Вера хотела это услышать, а потому, что это правда.
— Я не сомневаюсь, Дашенька. Иначе ты не влезла бы в это все.
— И не жалею, что влезла.
Вера не сдержала улыбку. Смотрела на Дашу и действительно видела все того же ребенка — отчаянного в своей правдивости, искренности и силе чувств. Таким сложно жить, но именно они делают этот мир чуточку лучше. Именно они вращают нашу Землю.
— Просто знай, зайка, вы всегда можете на нас рассчитывать. Стас не обратится, но ты знай — мы всегда за вас, поможем и поддержим. И если нужно с чем-то воевать — у вас есть тыл. Не бойтесь опереться.
Даша не нашлась, что ответить, поэтому просто кивнула.
* * *Даша с Верой знатно засиделись, заболтались, завздыхались. Немного вспоминали детство — Даши и Стаса. Вера делилась своим взглядом на определенные моменты той их, будто прошлой, жизни, Даша то и дело краснела до горящий ушей, потому что рассказы-то касались ее…
Волошина-старшая несколько раз поглядывала на часы, охала, что засиделась и наверняка утомила Дашу… И оставалась.
С ней снова, как в детстве, было легко, просто, приятно, душевно, тепло.
Пришедший около семи Стас застал их опять на кухне. Поужинали уже втроем, потом Волошины оставили Дашу саму — Стас завозил мать домой, а когда вернулся…
Надеялся, что Даша к тому времени уже чуть успокоится, но получилось иначе — она набросилась на него с рассказами о том, какая у него мама… Ну какая все же мама! Лепетала без умолку, не оставляя ни на минуту — исключение сделала только для посещения уборной, да и то… Стас чистил зубы и слушал, как из-за двери Дашка продолжает пересказывать ему все новые и новые впечатление от прожитого дня.
Это не раздражало — скорей умиляло. Ведь значило, что его план оказался вполне жизнеспособным. После Дашиного замечания о том, что квартира для нее — клетка, он долго ломал голову над тем, что в его силах.
