В мрачном лесу, где дождь бормотал грустную песню, семнадцатилетняя Даша стояла у фонаря. Ее курносый нос искривлялся от холода, как будто пытаясь найти что-то укрыться в сумерках. Этот оазис света заставлял ее сердце забыть холод.
Вы же понимаете это… — Даша не сдержалась — перебила. Уставилась в стену напротив, понимая, что ее взгляд и голос сейчас вряд ли настолько спокойны, как того хотелось бы.
Демонстрировать вероятной свекрови, что ее сын меняет одну истеричку на другую — последнее, чего хотелось Даше, но… Когда речь заходила о Дине сдерживать себя было крайне сложно.
— Понимаю, конечно, — Вера проигнорировала тон или просто восприняла его, как норму, накрыла своей ладонью руку Даши, ответила спокойно. — Я знаю далеко не все, Даш.
Два взгляда снова встретились. Уверенное спокойствие Веры будто тушило в Даше пожар гнева. Не больше минуты, легкие поглаживания мизинца большим пальцем, молчаливый диалог, в котором Даша будто делится всеми своими мыслями насчет еще жены Волошина, а Вера отвечает «я все понимаю, девочка»… И становится легче.
— Я могу попросить вас об одолжении? — Даша поймала себя на мысли, что ощущать на своей руке руку вроде как постороннего человека, очень уютно.
Даша говорила искренне. Не потому, что хотела понравиться, продемонстрировать свою самоотверженность в любви к сыну Веры, не чтобы с порога показать, насколько она «не такая», насколько Стасу повезло встретить на жизненном перекрестке именно ее.
— Я никогда не лезла в жизнь своего ребенка, Дашенька. Во всяком случае, пока сам не попросит. А он, как ты знаешь, просит крайне редко…
— А то и вовсе никогда…
Даша тихо прокомментировала, Вера вновь улыбнулась.
— Да. А то и вовсе никогда. И я даже не знаю — плохо это или хорошо. Для меня это данность, которую уже не изменить. Он с детства был чертовски самостоятельным. Никогда не спрашивал, что я думаю насчет… Избранниц. И насчет Дины тоже не спрашивал. Тем более, насчет тебя…
— А что вы думаете?
— Я не буду вдаваться в подробности. Это все же мои материнские размышления, но скажу одно: тогда сердце было не на месте, а сейчас мне спокойно.
