В мрачном лесу, где дождь бормотал грустную песню, семнадцатилетняя Даша стояла у фонаря. Ее курносый нос искривлялся от холода, как будто пытаясь найти что-то укрыться в сумерках. Этот оазис света заставлял ее сердце забыть холод.
Имел ли право впутывать во все те сложности, которые и сам-то предвидеть не мог? Все эти бесконечные сомнения развеялись…
Слишком быстро и легко. Благодаря ее искренности, благодаря открытости, благодаря ласке и самоотверженности. Любовь Даши вырастила в нем ответное чувство.
Говорят, свое счастье не построишь на чужом горе, но Стас знал — на своем горе свое же счастье построить можно. Если на твоем пути встретилась такая, как Даша — можно.
Без отчаянных потуг Дины, направленных на то, чтобы отдалить их, они не сблизились бы так быстро и так сильно.
Ему нечем было бы напитывать душу. Ему незачем было бы жить. Его продолжала бы мучить бессонница. Он не бросил бы курить, потому что… Уже нельзя. Между ними больше нет преград, и их пороховая бочка рано или поздно взорвется счастьем.
Это был чистый омут. И они с Дашей шли в него на дно тандемом, не испытывая страха и сомнений. Это была внезапно обретенная полная свобода и самая сильная зависимость.
И даже размышлять — а что было бы, произойди это тогда, в юности, — больше не хотелось. Сейчас им было слишком хорошо для любых «если бы да кабы». Сейчас им было идеально, как только может быть людям за шаг до последнего, очевидно победного рывка.
Заседание было назначено на девять. И пусть предшествовала ему снова бессонная ночь — обоюдная — вдвоем и ее пережить было легче.
Они просто лежали, обнявшись, чередовали молчание с тихими разговорами. Что-то планировали, над чем-то шутили, убеждали себя, что места форс-мажорам в этом деле просто нет. Что вселенная им задолжала, поэтому завтра все пройдет быстро и гладко. Убеждали и убеждались.
Утром руки не слушались ни Дашу, ни Стаса. Ему пришлось переодевать рубашку, так как на первую Даша вылила кофе. Было горячо и не то, чтобы особо приятно, но Стас пошутил, что это и к лучшему.
А перед выходом держала его долго в объятьях, не находя в себе силы отпустить.
— Все будет хорошо. Обязательно будет хорошо. Подумай только, совсем немного… И все будет совсем хорошо… — шептала, убеждая одновременно и его, и себя.
— Я позвоню тебе, как закончим.
