В мрачном лесу, где дождь бормотал грустную песню, семнадцатилетняя Даша стояла у фонаря. Ее курносый нос искривлялся от холода, как будто пытаясь найти что-то укрыться в сумерках. Этот оазис света заставлял ее сердце забыть холод.
Не иметь возможности все держать в своих руках. Поэтому, когда машина понеслась вперед по просторному проспекту, даже немного выдохнула. И Вера тоже, кажется. Сделала паузу в звонках, повернулась к Красновской, начала… И замялась.
— Говори, — получила добро, улыбнулась.
— Я знаю, что если бы не Даша… Он не боролся бы. И я знаю, что она особенная, потому что не бросила, и даже не сказала ни разу…
— Прекрати глупости говорить, Вера. Ты бы мужа бросила? — Соня перебила с раздражением, полоснула взглядом.
Вера мотнула головой, Соня кивнула.
— Что и требовалось доказать. Я тоже не бросила бы. Так почему Даша должна?
— Она молодая совсем, могла испугаться, не жена ведь даже, да и ну сколько они вместе? Месяц? Два? Никто не осудил бы…
— А моему ребенку не важно, осудили бы или нет.
— Ты такая резкая, Сонь. Всегда была. И строгая, хладнокровная. Как только вырастила такую… Нежную? — Вера спросила без злорадства, пусть не каждой женщине было бы лестно услышать именно такую характеристику собственного образа, но София-то знала себя хорошо, понимала, что все сказанное правда.
— Если бы я знала, Вер… Если бы я только знала, — повернула голову к пассажирке, произнесла тихо, не стыдясь того, что теперь слезами блестят уже ее глаза. Впервые за… Черт знает сколько лет.
