В мрачном лесу, где дождь бормотал грустную песню, семнадцатилетняя Даша стояла у фонаря. Ее курносый нос искривлялся от холода, как будто пытаясь найти что-то укрыться в сумерках. Этот оазис света заставлял ее сердце забыть холод.
— Но я ведь отвоевала, Лиль. Понимаешь? Отвоевала…
Они несколько секунд молча смотрели друг на друга. Обе блестящими глазами. Лиля — от непролитый слез, Даша — от внезапно проснувшейся эйфории, а потом как-то синхронно потянулись друг к другу, встретились ровно посерединке лбами и дружно же рассмеялись, мешая смех и слезы.
— Отвоевала, зайка. Отвоевала.
* * *Артем вышел на балкон Дашиной квартиры, окинул его взглядом, думая, может ли здесь быть сигаретная заначка и если да, то где… Пошарил, где достал рукой, но запрещенки не обнаружил.
Хмыкнул мысленно — дважды. Первый «хмык» был посвящен тому, что Волошин таки каблучара, второй… Что это и правильно.
Открыл окно, сделала глубокий вдох, глаза закрыл, прислушался… Зима на носу… Даже не верится. Осень мимо пронеслась, измотав их так, что век не забудешь. Но пронеслась… И слава богу.
Следующая будет лучше, он не сомневался.
Глянул на часы — одиннадцать, присел на кресло, которое Даша тут держала, закинул ноги на столик рядом с креслом, набрал Лилю…
— Алло, привет, — говорил тихо, боясь разбудить Стаса, которого Дотка и разговоры ни о чем умаяли куда раньше, чем в их то ли давно минувшей, то ли еще вчера пробегавшей мимо юности.
— Привет, — Лиля ответила тоже шепотом…
— Ну что вы там? — и достаточно было услышать ее голос, а на губах — улыбка. Магия какая-то.
— Наплакались, наклюкались, спим… — Лиля ответила лаконично, а в ответ получила тихий смешок мужа.
— Не плакали. Не клюкались. Но тоже спим…
— Ну спите тогда, Носик проснется завтра, бушевать будет. До последнего клялась, что домой на такси поедет… Боевая такая у вас…
Лиля сказала вроде бы с возмущением, но напускным. Артем же снова улыбнулся. Боевая. Ни дать, ни взять боевая.
— В маму пошла…
— Никогда бы не подумала, Тём. Вот честно. Всегда как-то… Другой ее представляла что ли, а тут…
— Все другой представляли, а тут…
— Ты чего дразнишься, Красновский? — он вроде бы не собирался «дразниться», но настроенный на обиды, особенно касаемо мужа, мозг сработал именно так.
— Не дразнюсь я, Лилька. Мне просто… Легче сегодня стало как-то…
— Почему легче?
— Все хорошо будет.
— В смысле?
— Просто поверь — все хорошо будет. Чувствую…
Лиля не поняла, но и допытываться не стала, попрощалась, скинула.
