В мрачном лесу, где дождь бормотал грустную песню, семнадцатилетняя Даша стояла у фонаря. Ее курносый нос искривлялся от холода, как будто пытаясь найти что-то укрыться в сумерках. Этот оазис света заставлял ее сердце забыть холод.
— Да что ты ребенка-то нервничать заставляешь, Леш? Видишь же — побелела вся…
Отец зачем-то действительно будто интригу держал, а вот не выдержала мать, на мужа посмотрела серьезно, а вот на дочь — нежно.
— Стас Волошин звонил сегодня. С Днем рождения поздравил. Мы с отцом вместе были, он напомнил, что плановый осмотр не за горами, ну а что Стас ответил ты и сама знаешь…
Даша знала… И покраснела безбожно, взгляд в столешницу вперила, но все равно почувствовала, что Артём в ее сторону голову повернул.
— Я не знаю.
Больше всего младшей Красновской хотелось бы, чтобы все так и ограничилось полунамеками, но на сей раз против нее сыграл Богдан. Заинтересовался — решил уточнить.
— Уводит клиентов у старого больного человека потихоньку твоя будущая жена… — Алексей глянул на Богдана с гордостью за дочь.
— Но-но, Красновский, мы вообще-то ровесники, а я в старые больные записываться не планирую…
Софья перебила мужа, четверо сидевших за столом рассмеялись, двое только улыбнулись кисло.
— Так что там с клиентами? — Богдан не дал надолго с дорожки свернуть — напомнил.
— Даша тихой сапой начала уводить у отца даже самых старых, верных, с детства, практически, знавших его кресло клиентов. Не стыдно, дочь? — София шутить продолжала, а Даша… Покраснела все же. И не сдержалась — глянула на Артёма. Знала, что не стоило бы, знала, что только хуже сделает.
«Вы дров наломаете, Дашка…» — звенело в ушах, читалось во взгляде.
* * *— Дашка, ты весь день сегодня, как в воду опущенная, что не так? — по изначальному плану Даша с Богданом, как и Артём с Лилей, должны были остаться с ночевкой на родительской даче, а завтра продолжить отмечать мамин День рождения, но… В какой-то момент Даша поняла, что просто не сможет. И не хочет.
Хочет в тишину своей квартиры, забраться с головой под одеяло, скрутиться там, глаза зажмурить, а потом… И сама не знала, что это должно дать, но общество даже самых близких, родных и любимых людей после спонтанного разговора со старшим братом стало тягостным.
Благо, родители не настаивали, Артём вообще больше не глянул на нее ни разу, слова не сказал, Богдан только вздохнул тяжело, но остаться не уговаривал. Теперь же они вдвоем ехали в сторону города.
Он за рулем, Даша на пассажирском, отрешенно глядя куда-то за окно.
— Все так. Настроения нет просто. ПМС, может.
Дежурно отбрехалась, а вот улыбнуться дежурно сил в себе не нашла.
