В мрачном лесу, где дождь бормотал грустную песню, семнадцатилетняя Даша стояла у фонаря. Ее курносый нос искривлялся от холода, как будто пытаясь найти что-то укрыться в сумерках. Этот оазис света заставлял ее сердце забыть холод.
Я сейчас вряд ли смогу тебе дать… Хоть что-то дать…"
"— Ты слепой, Стас, — не держи он ее довольно сильно, Даша с радостью стрясла бы с себя его руки, сейчас жгущие запястья, а потом может и в грудь стукнула бы. Туда, где у нормальных людей сердце. Вдруг так удастся его запустить в нужном ей ритме? В ритме любви к Даше-Носику. — Вспоминал прошлое так спокойно. Ностальгировал. Пользовался мной, чтобы… Отвлечься. Не понимал, что для тебя это ностальгия просто, а для меня — незажившая рана. Вот тут рана…
Стас позволил руку поднять, ткнуть с силой в грудину.
— Носик… — хват стал значительно слабее, Стас сначала запястье погладил на той руке, что била, потом отпустил вовсе, позволяя вдоль тела опуститься бессильно, сам же к щеке потянулся. И Даше впору бы дернуться, показать, что не нужна гордой взрослой Красновской его жалостливая ласка, но что делать, если нужна? Даже когда злишься и больно — все равно нужна.
— Что «Носик»? Я не требую ничего. Не прошу даже, просто… Ничего не изменилось.
— Черт… — от него хотелось услышать что-то другое. Более определенное и содержательное. Но не судьба. Стас чертыхнулся только, потом же к себе ее прижал. Как Даша сама только сейчас поняла — трясущуюся. Зачем-то уткнулся губами в макушку, по волосам стал гладить. А потом сказал… Снова неопределенно. Снова непонятно. Но почему-то так, что сердце ухнуло в пятки.
* * *Сразу после признания… Очередного… Ненужного… Даше вновь стало невыносимо стыдно. Хватило сил разве что на то, чтобы не сбежать, сверкая пятками, как в семнадцать. Но вот смотреть на Стаса, говорить что-то казалось нереальным. В горле стоял ком, в голове блок, хотелось… Ничего. Из объятий его освободиться, сухо шепнуть: «Я такси закажу», сделать шаг в сторону спальни, в которой остался телефон.
Вздрогнуть, когда он за руку поймал, развернуться заставил.
— Я отвезу, Дашка. Не глупи.
Плечами передернуть, запястье вывернуть, уйти в спальню все же. Хотя бы на пару минут, чтобы обрести минимальное равновесие, успокоить пульс и мысли. В которых раз за разом звучало «к херам, так к херам». Непонятное. Ничего за собой не повлекшее.
Через пять минут Даша вышла в прихожую, наощупь обулась, потому Стас и тут свет не включал. Будто чувствовал, что не стоит.
