В мрачном лесу, где дождь бормотал грустную песню, семнадцатилетняя Даша стояла у фонаря. Ее курносый нос искривлялся от холода, как будто пытаясь найти что-то укрыться в сумерках. Этот оазис света заставлял ее сердце забыть холод.
Но не советовал бы.
Он опять спокойно сказал, Даше же пришлось щеку изнутри закусить, чтобы помешать губам моментально изогнуться в грустной гримасе. Просто потому, что его «жизнь к херам» для нее было чередой самых счастливых микромоментов. Полет. Хот-доги на заправке. Переписка глупая. Прошла ночь. Сегодняшний день…
Длина дивана составляла четыре Дашиных шага. Теперь она знала это точно. Плечи у него твердые и чуть шире, чем были в двадцать два, когда она вцепилась в них так в прошлый раз.
— Ты слепой дурак, Стас. Не хочу я рядом стоять. Мне больно рядом стоять.
Он не стал ниже, поэтому снова пришлось приподниматься на носочки. На сей раз ее губы были уже не мокрыми и холодными, а сухими и горячими. Возможно, даже слишком. Возможно, ему было не так приятно ощущать их на своих, но Дашке…
Смелой Дашке это было уже неважно.
* * *Надейся Даша на то, что на этот поцелуй Стас уже ответит, была бы величайшей дурой. Он снова мог поступить только так же, как тогда, в семнадцать. Так же, но чуть мудрей.
Даша сама оторвалась от его губ — изворачиваться не пришлось, сделала шаг назад. Такой же, как тогда. Но развернуться и убежать не успела бы, так как Стас перехватил оба запястья, опустил, притягивая вновь ближе.
У Даши же в голове проскользнула шальная мысль — пусть ответных чувств от него добиться опять не выйдет, но хотя бы в том, что именно она, Носик, способна выбивать его из колеи — можно не сомневаться.
— Ты из-за меня решила порвать с Богданом?
— Нет.
Первый его вопрос был совсем не тем, о котором мечталось. Хотя мечтать о чем-угодно изначально было глупо.
— Я просто призналась себе же, что его не люблю. Приблизительно, как ты признался себе, что не любишь Дину.
— Это такая ошибка, Дашка. Ты себе представить не можешь…
Он явно говорил искренне и из лучших побуждений. Но каждый раз его речи вызывали в девичьем сердце только желание язвить в ответ.
— Вы с Тёмой не зря друзья, Стас. Практически слово в слово…
— Потому что мы правы, Даш. Оба правы.
