В теплый летний день я утопала в радостной независимости от будней. Настолько давно не чувствовала я природу так близко. Вдруг — странный тревожный звук заставил меня вздрогнуть, и мое внимание переключилось на забытую деталь: девочка шестилетнего возраста сидела спокойно, покачиваясь, словно в ожидании чего-то важного....
Передо мной оказался кофейник, чашка, тарелка с блинчиками, тосты, сыр, джем, фрукты. И всё это с такой ловкостью, будто еду доставал из шляпы фокусник.
— Это АльСанна, — представила кухарку Маруся. — АльСанна, а это Алёна.
— Я Александра Александровна, — тепло улыбнулась та в ответ. — Но этот пострелёныш зовёт меня АльСанной. Вы тоже можете звать меня так.
Я свела брови. Персонал, работающий на Ледова, совсем не соответствовал тому, каким для меня был хозяин этого жилища. Это понуждало постоянно быть начеку.
— А вы можете звать меня Алёной, — всё же откликнулась я, мысленно добавив про себя, что рассчитываю на то, что слишком долго лицезреть меня в доме Глеба им не придётся.
Желание съесть хоть что-то было таким сильным, что я не сдержалась — принялась за блины. Возможно и стоило объявить голодовку, но я уже понимала — долго так не вынесу.
Через несколько минут кухарка с няней вышли из кухни, и мы с Марусей остались вдвоём.
— Скажи… я тут услышала ваш разговор с Ниной, — начала я издалека, отставив чашку с кофе. — Вы говорили о твоей маме…
Я понимала, что эта тема слишком скользкая, и я ступаю по тонкому льду, но и сидеть сложа руки не желала.
— Да, о маме, — кивнула Маруся. Вроде бы восприняла мои слова спокойно, и я выдохнула с облегчением.
— Она любила музыку? — продолжила я расспросы.
— Да. У неё даже целая музыкальная группа была.
— Вот как? А название не скажешь?
— Ой… — дочь Ледова потёрла лоб, а я в очередной раз удивилась тому, насколько она порой ведёт себя по-взрослому.
— С вареньем? — удивлённо вскинула я брови.
— Да. Точнее… с джемом! Вот. Но точно не помню.
Я кивнула, мысленно делая пометку, поискать в интернете, когда будет такая возможность, что-то о группе, связанной с джемом.
— А как мама погибла? — после некоторых раздумий, тихо спросила я, и даже губу закусила, ожидая ответа от Маруси.
И почти сразу поняла, что вот это как раз и было хождение по тонкому льду.
Дочь Ледова стала ёрзать на стуле, словно ей хотелось вскочить и сбежать, но она уговаривала себя остаться на месте. А по прошествии пары минут, обернувшись на дверь, ведущую в кухню, Маруся подалась ко мне и прошептала:
— Идём! Я кое-что тебе покажу!
11
Я застыла на месте, потому что в голову вдруг полезли совершенно дурацкие мысли.
