В теплый летний день я утопала в радостной независимости от будней. Настолько давно не чувствовала я природу так близко. Вдруг — странный тревожный звук заставил меня вздрогнуть, и мое внимание переключилось на забытую деталь: девочка шестилетнего возраста сидела спокойно, покачиваясь, словно в ожидании чего-то важного....
Он ведь погиб, вам об этом известно?
Я пожала плечами, как будто речь шла о самых обыденных вещах.
— Мне об этом известно. Мало того, я хочу сказать вам всем одну вещь. По секрету, разумеется, — проговорила я, понизив голос.
Свора журналистов затихла, на меня уставились несколько пар глаз, а микрофоны и телефоны приблизились к моему лицу настолько, что казалось, будто мне вот-вот сунут их в рот.
— Если бы он не погиб, я бы не выбралась из того леса и не стояла бы сейчас перед вами, — призналась репортёрам, после чего демонстративно взглянула на часы и всё же дала знак охране подойти и проводить меня в офис.
"Сидя в приёмной и ожидая, пока Глеб завершит беседу с адвокатом, я не раз ловила себя на мысли, что попросту трушу. Страх был какой-то странный, необъяснимый. Но он разливался по нутру, и я ничего не могла с ним поделать. Если бы понимала, в чём причина, пожалуй, смогла бы с ним совладать. А так…
— Алёна? — окликнул меня удивлённый голос мужа, и я вздрогнула.
Ледов стоял в дверях кабинета.
— Привет, — хрипло поздоровалась с Глебом. — Я тебя не отвлеку надолго.
— Ты давно здесь?
— Минут десять.
— Почему не зашла сразу?
Ледов нахмурился, и в этот момент показался мне каким-то совсем другим. Как будто передо мной не уверенный в себе Глеб стоял, а какой-то совершенно другой человек. Разом осунувшийся, уставший, потерявший краски…
— Не хотела тебя отвлекать от важного.
Я поднялась на ноги, наблюдая за тем, как Ледов недовольно поджимает губы.
— Проходи, пожалуйста, — отступил он в сторону и, кивнув адвокату, отпустил его.
Я очутилась в кабинете Глеба. Прошла в сторону дивана, устроилась на самом его краешке.
— У тебя на входе целая делегация, как оказалось, — сказала мужу с улыбкой.
Просто чтобы хоть что-то говорить и не позволять тревоге ядом растекаться по венам. Потому что с каждой секундой, проведённой наедине с Ледовым, мне становилось всё беспокойнее.
— Я надеюсь, ты с ними не заговаривала, — мрачно ответил Глеб, опираясь бедром на стол и закладывая руки в карманы брюк.
— Нет. Я с ними не заговаривала, — ни разу не приврала мужу. — А вот они со мной — вполне.
— И?
— И ничего. Не переживай, я ничего им не сказала из того, что уже завтра может стать новым жареным фактом.
Ледов тяжело вздохнул и, вынув руку из кармана, растер ею затылок.
