В темной беседке за городом на фоне мерцания фонарей играет легкая музыка, а твой взгляд скользит по шифрованному бутылочку. Комната заполнена оттенками ночи и глубиной воспоминаний, ты помнишь каждую встречу с другом, каждый крик веселья и смех, словно они были только что....
Похоже, «Я тебя помню» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Такая офигенная…
Ужасно хочется подойти и просто посадить ее на себя, зацеловать, затискать, заставить опять одуреть от происходящего… Ее глаза, когда первый раз взял, там, в лаборантской… Ее губы, дрожащие беспомощно и жадно…
Катя, похоже, что-то понимает по моему бешеному взгляду, потому что улыбка пропадает, а пальчики принимаются нервно теребить ворот халатика, стремясь запахнуть его повыше. Этот жест защиты приводит меня в чувство.
Так, тормозим… Все успеется… В этот раз я ее медленно буду трахать, хорошо рассмотрю…
А пока что…
— Садись, — киваю я на накрытый стол, — я не знал, как ты любишь, потому сделал разные…
Катя опять неуверенно улыбается, идет к столу.
— Какой ты… Хозяйственный… Мама приучила?
— Нет, отец. Мы долго жили вдвоем, готовили сами…
Она улыбается немного виновато, отпивает чай, жмурится, обхватывая чашку, словно пластиковый стаканчик в общепите.
А я не могу перестать на нее смотреть.
И бьется в мозгах, кроме “хочу-хочу-хочу”, “не она, не она, не она!!!”
Как я мог спутать, дурак?
Разные они! И мимика разная, и жесты, и привычки!
Конечно, у Инессы я не особо привычки изучал, но что-то подсказывает, что она никогда не сидела бы вот так, с чашкой чая и мягкой улыбкой на губах.
Инесса — холодная расчетливая стерва… А Катя — мягкая , растерянная лапочка… Подходит ей это прозвище даже больше, чем Демоновой Ириске…
Катя открывает глаза, отпивает еще, смотрит на меня:
— Почему ты молчишь?
— Почему ты не ешь?
— Я перекусила в столовой… Но все так красиво, я сейчас обязательно попробую…
— Сначала я тебя попробую…
Отставляю чай и тянусь к ее губам.
Катя мгновенно напрягается, сжимает пальчики на боках кружки, но не сопротивляется, когда мягко вынимаю и ставлю посуду на стол.
Смотрю на нее, провожу по губам пальцем, по подбородку…
Ощущение замкнутости мира, никого нет вокруг, только я, она, маленькая комната с расправленным диваном, мягкий приглушенный свет…
И предвкушение того, что будет…
Глава 25
Глава 25
Дальние фонари за окном лучами мутными чуть заглядывают в эту комнату.
Валится снег мокрыми крупными хлопьями, и стихия закрывает всё небо.
Там холод, за окном, сырость и грязь. Там одиночество. И темнота.
А здесь тепло. И между нами тепло.
Это ощущение удивляет, оно новое, необычное для меня.
И, наверно, я бы его продлил, наслаждаясь мгновением, но терпение — не мой конек… И, судя по расширенным зрачкам Кати, не ее тоже."
"Я тянусь, аккуратно снимаю с её носа большие очки и кладу их на стол.
