В темной беседке за городом на фоне мерцания фонарей играет легкая музыка, а твой взгляд скользит по шифрованному бутылочку. Комната заполнена оттенками ночи и глубиной воспоминаний, ты помнишь каждую встречу с другом, каждый крик веселья и смех, словно они были только что....
Похоже, «Я тебя помню» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Это словно грань, которую перешагнем сейчас… То, что произошло в институте, конечно, важно, но почему-то кажется, что определяющее — вот оно, тут, сейчас…
Надо что-то говорить, что-то делать… Да?
Сразу целовать?
Хочется, но почему-то кажется, что это будет неправильным. Торопливым… Я и без того ее в ступор ввел, выбора никакого не дал, шанса ни одного. Если сейчас продолжу в том же духе… С одной стороны оно, вроде, и хорошо, но с другой… Где тут ее свобода воли? Нельзя давить.
— Я бутерброды сделаю, — тихо говорю я, почему-то хочется шептать, такая невероятная атмосфера сформировалась.
— Да… — тоже шепотом отвечает она, — я пока… В душ… Хорошо?
Киваю, радуясь, что для принятия душа не надо выходить в коридор. Крохотное гнёздышко.
Режу хлеб, ветчину, рву салат, раскладываю сыр и огурец. Кнопкой электрического чайника щелкаю. На столе — оригинальный глиняный кофейник с изящно изогнутым носиком, явно что-то старое, ощущается история в этом предмете…
Мысль про историю наталкивает на другую идею.
Надо проверить все же.
Это не Инесса, но окончательно убедиться не помешает. Как показывает опыт, проверка никогда не бывает лишней.
Как только начинает журчать вода в душе, мгновенно кидаюсь к сумке Кати, точнее, к уродливому портфелю. Перерываю его, ничего не обнаруживаю, кроме методичек и пакетика с сушками. Перекус дневной, похоже.
Оставляю портфель в покое, осматриваюсь, прикидывая, где тут, в этом крохотном пространстве, можно хранить секреты.
Шарю по полкам, открываю шкаф, перещупываю страшную, бабушаткинскую одежду. Ничего. Нахожу документы: паспорт, медицинскую книжку, всё, что у меня уже есть в электронном виде. Обычная пол-литровая банка наполовину наполнена мелочью, там же лежат смятые пятьдесят рублей. Вот такая у неё копилка. Я не нахожу ничего провокационного в её комнате, в итоге… И просто сажусь за стол, ждать, пока Катя выйдет из ванной.
От нее, конечно, можно всего ожидать, кроме прямой провокации. Такая пугливая и стыдливая не способна на подобное.
И Катя полностью оправдывает мои ожидания.
Появляется на пороге в легком, простом халатике, растерянно улыбается.
И я не могу сдержать ответной улыбки. Жадно разглядываю ее голые ноги, аккуратные коленки, маленькие ступни. Пальчики не накрашены. И волосы высоко забраны.
